Огибая стол, я кинулся в средний, отдернул толстый шерстяной полог в сторону и очутился в центре неширокого перехода по обе стороны которого брезжили входы в другие помещения. В левом конце стали различимы темные ступени ведущей наверх лестницы.

Я развязал пояс на полушубке, вытащил меч. Завязался и сунул топор за пояс. Вряд ли в помещении кто-то ходит одетым как на улице, а меч быстрее топора.

Странно, что в тереме пусто. Где вся домашняя чадь, попряталась? Да наплевать, мне же лучше.

Топот моих ног, наверное, смог бы разбудить пролетарского вождя в мавзолее. Оглушенный собственным тяжелым дыханием я не сразу расслышал встречные шаги и едва не всадил выставленное острие меча в распирающий тонкую, длинную рубаху круглый живот.

— Где эта падла?! — глухо рыкаю в красное лицо мясистой девки, что выкатилась прямо на меня из-за угла.

— Кто? — испуганно охает девица, выдыхая теплый луковый запах.

— Боярин твой!

— Тама… — она боязливо ткнула пальцем в потолок и покосилась на лестницу. — В опочивальне…

Эх! Гора с плеч. Здесь он голубчик! Дрыхнет. Устал от деяний богопротивных, сволота! Придется устроить барину грубую побудку.

— Ты рот свой прикрой покудова да спрячься куда-нибудь, — от души посоветовал я беременной чернавке, затем аккуратным движением руки отодвинул ее от вида обнаженного меча возле своего чрева обомлевшую в сторону и, перепрыгивая ступени, вознесся на второй поверх боярского логовища. Пнул ногой единственную обнаруженную дверь и перешагнул порог с мечом в руке.

Боярская опочивальня оказалась просторной и теплой. Света на мой взгляд маловато, всего два окошка во фронтоне как раз над крыльцом как я сообразил чуть погодя. До устройства каминов в нынешнее историческое время еще не додумались, поэтому помещение отапливалось с помощью сложенного у боковой стены открытого каменного очага, а дым от жарких углей вытягивался наружу сквозь дырку в потолке. Соответственно, здесь постоянно слабо попахивает гарью, а под верхними балками перекрытий висит туманное облачко. Под этим облаком, рядом с широким спальным ложем за небольшим полутораметровым столом, уставленным плошками со снедью и деревянными кубками сидят на лавках четверо, в картишки дуются. Нет, не в картишки — в игру какую-то настольную скандинавскую, типа домино. Один из сидящих — тот, за кем я пришел. И рыжий тоже здесь. Других двоих раньше не встречал.

Миг облегчения, вызванный видом слегка опухшей Минаевой рожи сменился внезапной растерянностью. Неприятное, в общем-то, для меня нарисовалось положение: один против четверых. На Минае оружия не видно, а вот троица поголовно при острых железках и мгновенно пустить их в оборот им не составит никакого затруднения.