Оу-уу! Изумлённо выдыхают присутствующие, а лица НаБом и заместителя министра культуры каменеют.

— По закону они не имели право этого делать. — продолжает ЮнМи свою исповедь. — Я была несовершеннолетней девушкой, не имеющей необходимых для воинской службы показателей здоровья, силы и выносливости. Более того, у меня были чёткие противопоказания для занятия подобным видом деятельности. Незадолго до мобилизации я попала в автомобильную аварию, в результате которой у меня была клиническая смерть длительностью в одиннадцать минут!

Среди пришедших на концерт раздаются изумлённые и недоверчивые возгласы. Телекамеры информационных агентств неотрывно следят за ЮнМи, снимая её лицо крупным планом.

— Остановка сердца на столь длительный срок никогда не остаётся без последствий для тела. У меня тоже возникли осложнения…

Делая паузу, ЮнМи смотрит в объектив одной из камер.

— Я потеряла память. — признаётся она.

Оу-уу! — вновь выдыхает вторично поражённая публика.

— Которая так и не вернулась. Мне пришлось учиться всему заново. В том числе — социальному взаимодействию. Люди смеялись и всячески издевались надо мной, считая идиоткой и дурой. Сердца моей матери и сестры обливались кровью, видя мои страдания…

ЮнМи сжимает губы и молчит, словно вспоминая дни, про которые рассказывает. В зрительном зале стоит полная тишина.

— Всё это зафиксировано в моей медицинской карте. — справившись с волнением, сообщает ЮнМи. — И военные об этом знали. Но им на это было наплевать. Они хотели игрушку. Мне сказали, что я немножко побуду военной, а после меня отправят назад со всякими льготами и бонусами. Как вам такое расходование бюджетных средств? Я была мобилизована, поэтому у меня не было возможности отказаться «играть в солдатика» …

Среди людей проносится недовольный ропот.

— Военные пообещали дать мне возможность продолжить работу в области шоу-бизнеса…

Снова слышится недовольный ропот.

— Но они обманули. Никаких условий для занятий музыкой у меня не было и вообще возникло ощущение, будто никто не знал, чем меня занять. Я подметала плац, зубрила устав, инструкции. Один раз чуть не погибла, попав на линии разделения под обстрел северян. Была ранена и получила баротравму ушей. Вы представляете мои эмоции, когда думала, что навсегда оглохла?

Люди с пониманием смотрят на возмущённую девушку.

— Обман был не только в этом. Мне говорили — «Морпехи своих не бросают»! Многие из присутствующих здесь, наверное, это слышали, да? Так вот. Это всё ложь!

Слышатся возмущённые голоса.

— Когда мне была нужна юридическая помощь, — объясняет ЮнМи. — Меня просто бросили наедине с моими проблемами. Для военнослужащих предусмотрен свой порядок рассмотрения разбирательств. Так вот! Никто из командования даже пальцем не пошевелил, чтобы перевести слушание моего дела в военный суд! Им было плевать, что гражданский суд своим невероятным решением разорил их человека!