— Э..,— Краммер несколько растерялся от моего напора,— На сегодняшний день у нас 327 единиц контингента. К отправке подготовлено 140. Остальные разделены на две группы. И вообще, подобное невозможно,— возмутился он,— У нас проводится тщательная селекция ещё на стадии поступления. Возможно из других пунктов, таких как наш, была поставка бракованной партии доноров. Но мы здесь совершенно не при чём.

— Хорошо, господин Краммер. Пройдёмте в ваш кабинет и там продолжим разговор. Я намерен выяснить все нюансы порученного мне дела.

Дав знак троим нашим бойцам остаться мы с Ритой в сопровождении Ранке и Краммера направились в кабинет начальника госпиталя. Проходя по коридору мимо одной из открытых дверей я резко остановился. Там в сверкающем белизной помещении за подмышки была подвешена маленькая девочка. Её грудь обхватывал широкий, туго затянутый корсет. Ступней на её ножках не было. Вместо них на ногах были какие-то манжеты, от которых отходили трубки. Трубки тянулись за ширму к двум кушеткам, на которых лежали немецкие раненые. Вокруг них порхала медсестра в белом чепчике и что-то им в пол голоса щебетала, заботливо поправляя простыни. Ещё одна медсестра следила за тем, чтобы кровь от девочки равномерно текла по трубкам. Двое мужчин-санитаров в это время снимали со стола, похожего на массажные из моего времени, те, что с прорезью для головы, только тут ещё были предусмотрены отверстия для рук, тело мальчика подростка. Рядом со столом на специальной подставке стояли в ряд бутылочки грамм по 50 каждая, наполненные кровью.

Ещё не до конца осознавая то, что увидел, я сделал шаг внутрь помещения.

— Здесь у нас пункт забора крови. Заодно сразу и прямое переливание раненым делаем. Свежая кровь творит буквально чудеса,— Краммер рассказывал так, словно всё происходящее было вполне нормальным явлением. Хотя для них это может и была норма.

Я выхватил пистолет и всадил по пуле в каждого, кто находился в помещении. В жирного немца, лежащего на кушетке и смотрящего масляными глазами на филейную часть весело щебечущей медсестры, в его комрада на соседней кушетке, в медсестру и её напарницу, следящую за тем, чтобы кровь из ребёнка вышла вся, в двух санитаров, деловито укладывающих труп мальчика на носилки. Сзади, хрипя перерезанным горлом осел на пол гауптман. Краммер стоял с обалделым видом глядя на меня.

— Этого живым,— по-русски бросил я Рите, кивнув на находящегося в оцепенении доктора.

Я бросился к девочке. Признаков жизни она уже не подавала. Я подхватил почти невесомое тельце и вдруг она открыла глаза и чуть слышно прошептала;— Мамочка... больно...