Пришлось подниматься.

Тогда Ирграм едва сумел справиться с разочарованием…

- Слышишь? – магичка вздрогнула. – Трубят. Явился. Падальщик, чтоб его.

Она закрыла лицо руками и чуть качнулась. Показалось, что еще немного и свалится, от усталости ли, от переживаний, но нет, она тряхнула головой.

- Не важно. Так, сколько прибыло за прошлый день?

- Сорок три, - спокойно ответил Ирграм, щурясь. – Тяжелых четверо, остальные – на начальных стадиях.

- Итого?

- Двести семьдесят шесть. Ночью семеро отошли, еще двенадцать, думаю, к обеду. К вечеру – пока не понятно.

Кивок.

И все же она не выдерживает, поворачивается к выходу. И руки дрожат. Миара зачерпывает воду из почти опустевшей бочки, чтобы плеснуть в лицо.

Отряхивается.

И стискивает зубы.

- Дети?

- Есть, - Ирграм чуть морщится.

- Тяжелые?

- Нет. Пока.

- Хорошо.

Вдох. Выдох. И страх. Страх, который она старательно прячет под маской равнодушия. И грязная тряпка, в которую за несколько дней превратилось полотенце, стирает с лица остатки воды. Прикрытые глаза. Спокойное дыхание.

Целители – еще те притворщики.

- Найти кого покрепче, чтобы принесли свежей воды, - теперь её голос звучит равнодушно. Но это тоже часть игры. Ирграм слышит, как нервно бьется сердце. И синюю жилку, вспухшую на виске, видит.