Миара приподняла юбки.

Она шла и шаг её был ровным, спина – прямой. Только темная коса чуть покачивалась из стороны в сторону, словно маятник.

В коридоре магичка остановилась.

- Места, госпожа, - Ирграм решил быть вежливым. – Некуда класть.

Зал, в котором устроили лазарет, был велик, но не настолько, чтобы вместить всех. Вот и пришлось тех, что поплоше, в коридоре оставить. Все одно скоро отойдут, чего уж тут таскать?

Кивок.

И она все-таки наклоняется, касается шеи лежащего. Тот, пребывая в болезненной полудреме, от прикосновения этого приходит в себя. Его глаза раскрываются, и Ирграм отмечает лопнувшие сосуды и характерный желтоватый оттенок белков.

Печень отказывает.

На лице – россыпь пятен, некоторые уже превратились в язвы. Другие лишь появились. Спекшиеся губы раскрываются и из них вырывается протяжный стон.

- Мне жаль, - равнодушно говорит магичка, перехватывая руку. Пальцы её сжимают запястье, она чуть прикрывает глаза. И руку отпускает. – Добей его.

Спорить Ирграм не стал.

Кто-то рядом хрипит и пытается отползти, но заходится в кашле. Кашель громкий, и капли крови разлетаются по стенам. На Ирграма тоже падают, как и на Миару.

- Дерьмо… - она резко разгибается. – Скажи, чтобы тяжелых сюда не тащили. Шансов у них нет, а место занимают.

- Куда…

- Сам подумай, - во взгляде её вспыхивает ярость. И тут же гаснет. А Миара отворачивается. – Пусть окажут им последнюю милость.

В этом определенно есть смысл. А шея лежащего хрустит под рукой Ирграма. Руки у него стали удивительно сильными.

Да и не только руки.

Второго он тоже добивает.

Задерживается над третьей. Девушка. Совсем молоденькая и, надо полагать, когда-то красивая. Она лежит, уставившись на Ирграма огромными глазами. А в них видится ужас.

И… становится жаль.