Гога спустился к водопаду раньше Мемфиса, который шел с Медеей на плече по прогулочной дороге. Сев в верхней части пятиметровой скалы, Гога успел омыть рану, выпить воды, смыть грязь и пот, обтереться рубашкой. Услышав смех Медеи, он затаился среди кустов, наблюдая за происходящим. Дождавшись, когда бык с девушкой исчезнут в пещере, он проследовал за ними. Сделав несколько шагов вглубь, остановился. Катакомбы вдруг засверкали золотым светом. Медея занесла шкуру над головой. Ее стройная фигура, как и тело Мемфиса, тенями играла на стенах. «Руно!» – про себя возликовал Гога и решил не упускать их из виду. Правда, разглядев мышцы быка, передумал. Дождавшись, когда девушка скроется за каменными изгибами и свет угаснет, Василашвили, хромая, пробрался назад. Он вышел из пещеры и, превозмогая боль, побежал в поместье. В голове у него крутились сбивчивые мысли, что предпринять?

Медея была в его руках. Та самая Медея с золотым руном бессмертия – наградой долгих поисков Цеха. Она может исчезнуть в любой момент, как и поступила, когда приехала с ним в «Кед-Кеди».

Ворвавшись в сахлю, совсем забыв о Машо, он с удивлением увидел одну из них на ресепшене. Андроид приветливо улыбнулся.

– Товарищ Григорий Алексеевич? – спросила девушка.

– Да, это я. Относительно меня распоряжений сверху не было? – поинтересовался Гога на всякий случай. – От быка Мемфиса.

Машо игриво прикрыла глаза ресничками, обновляя электронную почту, хотя полчаса назад могла и пристрелить.

– От товарища Мемфиса относительно вас распоряжений не было. Но должна предупредить, все номера заняты.

– Знаю, я сам их и занял. Дай мне телефон.

Девушка в нарядном грузинском костюме взяла со стола смартфон.

– Кого вам набрать?

– Банно-прачечный комбинат № 66, заведующего. Скажи: срочно, очень важно!

Машо подождала соединения.

– Это Комбинат? Григорий Алексеевич по важному, очень срочному делу спрашивает заведующего… Моется?

– Как это «моется»? Знаю я, как он моется, – вскипел Гога. – Скажи: «Золотое руно у меня».

На другом конце послышалось, как кто-то передает разговор. Потом звяканье стаканов, смех, шум отодвигаемого стула. Гога наконец услышал босса.

– Гелик Давидович! Мамой клянусь, сам видел.

– Что?

– Руно!

– Какое руно?

– Наше настоящее золотое руно.