Все четверо сняли шлемы, оказавшись в медицинском кубрике. Пройдя шлюз, довольно скоро, Анна поднялась с кушетки.
Мужчины стояли перед ней, ожидая воскрешения.
Гога вел товарищей по тоннелю. В руках у него поводок от терьера Гелика Давидовича, почуявшего след и рвущегося вперед. За Гогой, не теряя достоинства, в спортивном костюме почти бежал Заведующий с помповым дробовиком. Телохранители и полицейские, заполняя длинную кишку пещеры, втягивались в нее Богли, агроном и Чума, совсем пьяные, завершали шествие.
Агроном решил свести счеты с жизнью, поэтому пил, не щадя живота своего. Богли с хакером сочувственно смотрели на Костю: они уже услышали историю его печальной любви, с трагическим окончанием которой тот согласиться не мог. Упав под тяжестью авоськи с вином в ручей, Константин больше не смог встать.
– Нет повести печальнее на свете, чем повесть о Косте и Медее, – продекламировал хакер.
Эстом с Чумой переложили агронома на сухой берег, вытащили бутылку из его рук и забрали авоську с двумя оставшимися в ней емкостями «Саперави».
– Спи, дорогой товарищ, сладким сном. Пусть земля тебе будет пухом, – пробубнил Чума.
– Но он не умер. – возразил Эстом.
– Пока не умер. Любовь – смертельное заболевание, – согласился Чума.
– Зачем ты прилетел? – спросил Эстом, пока они ждали, когда компания Гоги втянется в подземелье, чтобы пройти за ними.
– За платой. Но в нашей с тобой ситуации это не смешно. Цена моей услуги Заказчику – Медея.
– Как?
– Из-за нее я поссорился с другом, вашим научным светилом Кондратьевым и ушел из Сколтеха. Лучше бы оставил Медею ему. Был бы сейчас на месте академика, а он на моем.
Они обменялись взглядами не собутыльников, но соперников.
– Когда это было? – растерялся Богли.