Медея взяла с подноса косметические ножницы, поднесла их к тонкой нити в изголовье ложа и обрезала ее. Подвешенный в глубине потолка тяжелый, блистающий алмазами и тонкой гравировкой дамоклов меч, догоняя замирающее время, вошел точно в золотой глаз Мемфиса. Клинок вышел с обратной стороны черепа быка, застряв в скальной расщелине, скрытой подушками и шкурами.
Дикий рев Мемфиса слился с криками падающих в пропасть Гоги, терьера, заведующего баней № 66 Гелика Давидовича, телохранителей и полицейских.
Услышавшие шум Богли и Чума, уже почти дошедшие до входа во Дворец царя Эта, остановились.
– Нет, – сказал вице-премьер. – Туда не пойдем. Доберемся другим путем.
Мемфис был мертв: так сбылось третье слово Гильгамеша – о смерти. Подвесив меч на прежнее место, наведя порядок в спальне, Медея дотащила и сбросила тело в пропасть. Кто знал ее силу, не удивился бы, как хрупкая девушка легко перетащила тушу быка. Из пропасти раздавались стоны. К ним Медея осталась равнодушна. Каждый сам выбирает себе дорогу.
Она прошла по любимому городу, оделась, сложила руно в финикийскую сумку и обрадовалась, как старый фасон смог остаться модным в этом сезоне.
Не торопясь, Медея добралась до сокровищницы отца – искусно сделанного помещения-сейфа. Выбрав несколько браслетов, которые вполне сгодились бы для современной Москвы, царица взяла факел и вышла из города.
У городских ворот спали пьяные Богли с Чумой. Рядом с ними лежала авоська, две пустые бутылки. Медея разбудила Эстома.
– Ну, мальчик, куда же ты пропал? – насмешливо спросила она.
– Медеюшка, прости меня! Давай поженимся? – взмолился Эстом, боясь получить отказ.
– Давай, – улыбнулась девушка. – На, держи факел, а я возьму твоего товарища. Кто это?
– Чума.
– Имя подходящее, да и лицо… Кого-то он мне напоминает.
Чума решил не открывать глаза.
В нирване сладко спал Сычев‐младший. Он вышел из круга сансары. Ему снилась Каренина. Они голышом лежали на острове белого песка, окруженном лазурным океаном. Над ними кружили чайки. Алексей взял Анну за руку, перевернулся к ней и поцеловал в губы. Тут же в глазах промелькнули искры, он решил, Каренина ударила его. Алексей зажмурился от неожиданной боли, а когда открыл глаза, то увидел склонившихся над собой отца и незнакомых людей в белых халатах.