Не последнюю роль в начавшемся «экономическом буме» сыграла реформаторская деятельность Мордвинова на ниве банковской реформы, которая к 1833 году также принесла свои первые, видимые результаты. К сожалению, разрыв с Ротшильдами в 1831 г. Николая Семёновича подкосил в самом прямом смысле, пришлось его «гильотинировать», слишком уж он завяз в «жидо-масонских ложах». Не пошли адмиральскому здоровью на пользу его «броски грудью на амбразуру», в безуспешных попытках защитить от ликвидации на территории России ранее открытые филиалы иностранных банков.

Но к моменту преждевременной смерти «главного банкира страны» у нас уже успела сформироваться сеть акционерных коммерческих банков. Тридцатые годы стали временем учредительской «горячки» («грюндерства») в банковской сфере. Основной банковский капитал составлялся за счёт средств, привлечённых выпуском акций, продажа которых по всей России позволяла собрать значительные средства. Этот капитал раздавался в ссуды, плата за пользование которыми позволяла ежегодно выплачивать дивиденды акционерам. С самого начала обозначилось разделение банков на спекулятивные ("деловые") и "универсальные" ("депозитные"). "Деловые" банки преобладали в Петербурге, "универсальные" - в Москве и в провинции. У "деловых" была повышена роль собственных капиталов, тогда как "универсальные" посредством широкой сети отделений собирали капиталы со всей страны. "Деловые" вкладывались в наиболее доходные операции - биржевые спекуляции и государственные железнодорожные займы; "универсальные" - в кредитовании торговли и промышленности (вексельное кредитование), в ипотечном кредитовании (ссуды под недвижимость), также активно участвовали в железнодорожном учредительстве, устраивая подписку на акции и их покупку.

Но и здесь не обошлось без моего вмешательства. Во-первых, сами законы «О Центральном банке», «О банках и банковской деятельности» писались Мордвиновым чуть ли не под мою диктовку. Во-вторых, чем я особенно горжусь, сейчас крупнейшие коммерческие банки в стране принадлежат староверам. С их «капитанами бизнеса», с лидерами некоторых общин и с московскими «древле-православными» ростовщиками я лично и неоднократно встречался еще до публикации законов регулирующих банковскую деятельность. Во время этих тайных встреч мне приходилось, включив на полную все свое красноречие и обаяние, просвещать и наставлять их на «путь истинный». За ради дела и большего доверия, пришлось их даже обмануть, сообщив им по-секрету, что, дескать, мой гипотетический дед-помор покинул Россию из-за религиозного преследования никониан.