А Наташка, когда я попросил её позвонить отцу, звонить не стала, а побежала в опорный пункт, который находится в пяти минутах от нашего дома. Гена прыгнул в машину, которая была тут же и помчался на выручку, предварительно вызвав наряд. Наташка тоже приехала с ним.

Подниматься в квартиру Гена ей запретил и велел оставаться в машине. Но тут из кустов снова выбежала Тоня и бросилась к машине. От неё Наташка узнала, куда пошёл я и самоотверженно бросилась за мной, велев Тоне подняться наверх и рассказать всё Гене и Хаблюку.

Я, пройдя по тропинке увидел Игорька и лежащую в беспамятстве Таню. Увидев меня, Игорёк достал револьвер. А тут и Киргиз подоспел и тоже достал пистолет. Чего хотел он, неясно, возможно, испытывал личную неприязнь к Игорьку или Татьяне. Мне его личность совершенно не знакома.

Наталья закричала, потому что думала, что я в опасности. Она получила по лбу и отключилась, а Игорёк выстрелил в Киргиза, бросил наган на землю и продолжил душить Татьяну. Я, соответственно, вступился за неё и вырубил его.

Вот такая версия. Немного путанная и не вполне логичная, но единственная, имеющаяся у следствия. С другой стороны, какой логики ждать от пьяного урода? Возможно, что-то прояснится, когда можно будет допросить девушек, но это явно не сегодня.

Ну, а для себя я делаю вывод, что Киргиз, скорее всего, использовал Игорька втёмную. Первый раз, когда тот ударил Таню, с подачи, кстати, Киргиза, был пробный. Эксперимент показал, что я приду на помощь. Ну, вот, а сегодняшняя драма должна была закончиться тем, что меня ожидала пуля. Правда, случиться это должно было прямо в квартире у Тани. Киргиз, я думаю, поджидал в подъезде. Но Игорёк пошёл вразнос и, поэтому пришлось перекраивать план операции на ходу.

Ну, и ещё один вывод. Если бы не Наталья, то, вполне возможно, вместо Киргиза в морге сейчас лежал бы я…

Из милиции я выхожу уже вечером и еду в областную больницу. В отделении я встречаю Гену. Вернее, не в самом, а перед дверью. Он сидит с понурым видом на потёртом диванчике.

— Ну, чего говорят? — спрашиваю я.

— Жить будет, — кривится он. — Сотряс небольшой. У тебя всё там устаканилось? Вопросов у следствия нет?

— Да вроде нет. Пройти-то к ней можно?

— Нельзя. Только здесь сидеть.

— А вторая как? Пронькина, которая.

— Она не здесь, в хирургии, наверное или травме… Ну, та вообще натерпелась, конечно, но ничего, поправится. Сейчас говорить не может, гортань пострадала, ну, и психика тоже, наверное.

Надо её предупредить, чтобы не говорила следователю о наших былых отношениях. Зачем лишние вопросы плодить…