Я опускаю на пол мешок с добычей и, сделав к ней шаг, прижимаю к себе, подтверждая, что та ночь была на самом деле. Мы стоим обнявшись и я чувствую, как колотится её сердечко, пробиваясь навстречу моему, не такому трепетному, но всё равно взволнованному и немного растерянному.

Я чмокаю её в губы и она расцветает, и, судя по всему, испытывает большое облегчение.

— Ты одна? — спрашиваю я.

— Да, — просто отвечает она. — Где ты был? Отец сказал, чтобы я до твоего возвращения не уезжала.

— Правильно сказал, — киваю я. — Я был на охоте. Вот, гляди, добыл тебе кабана.

— Кабана? — округляет она глаза. — Дикого? А у нас они разве водятся?

— Ещё как водятся, вот, держи.

Я беру мешок и несу на кухню.

— Так что, ты уезжать собираешься? — спрашиваю её.

— Да, — с грустной улыбкой отвечает она.

— И когда?

— Ну, когда отпустишь, тогда и поеду.

— А если не отпущу?

— Значит, не поеду, — всплёскивает она руками и улыбается. — Но тогда останусь необразованным неучем, буду сидеть дома и вязать носки, как в средние века.

— Ты мне, кстати, не говорила, почему решила уехать в Новосиб. У нас ведь здесь тоже универ имеется.

— Ну… во-первых, у нас физмат, а там это разные факультеты, а я хочу только математикой заниматься. Во-вторых, из Новосибирска для незамужних выпускниц распределение лучше. А, в-третьих…

Она запинается и краснеет.

— Чего в-третьих? Говори-говори.

— В-третьих… чтоб тебя не видеть…

Здрасьте. Я ничего не отвечаю и просто смотрю на неё. Рассматриваю её дрожащие ресницы, полные губы, пунцовые ланиты и вздымающиеся юные перси. Ну вот что тут поделать? Кто бы сказал, никогда бы не поверил, что я, практически уже кадровый донжуан и тут такое…