— Ещё кто пойдёт? — спрашивает Пётр.

Мы решаем ехать. А сюда, пожалуй, нужно будет вернуться когда-нибудь.

Едем на пасеку, двигаясь со скоростью пешехода. Когда прибываем на место, начинают сгущаться сумерки и становится прохладно.

Двоюродного брата Платоныча зовут Вячеслав. Он не старый, но абсолютно седой, тоже, наверное, мог бы старцем представляться.

— Это мой дом, — говорит он, показывая на внушительный сруб, — там, за домом баня. Натоплена, кстати, ждал вас, так что можете сразу туда, если хотите. Это, — машет он рукой на стоящий поодаль большой сарай, — омшаник. Там у меня пчёлы зимуют. Наверху сеновал. Сено зимой тепло сохраняет. Можете там ночевать.

— А где ульи? — спрашиваю я.

— Ульи вон за теми рябинками. Сто двадцать семей у меня тут. Завтра всё покажу. Ну давайте, заходите.

Мы поднимаемся на широкое крыльцо и входим внутрь. Проходим через тёмные сени и попадаем на кухню. Там сладко пахнет мёдом, воском и дымком. Обстановка очень простая, как мне нравится. Потемневшее от времени дерево, минимум мебели — старый стол, стулья, радиоприёмник диван, большая русская печь, газовая плита с подсоединённым баллоном. Из кухни ведёт дверь в комнату.

— Так, бросайте вещи и идите париться, пока самый жар. А я пока ужин соберу.

Я с гостями иду в баню, а Платоныч остаётся с братом. Пётр выносит из машины припасы и начинает подготовку к трапезе. Большак через некоторое время к нам присоединяется и охаживает всех вениками, проявляя отменное мастерство и выносливость.

Я замечаю, что его татухи вызывают интерес у москвичей, но вопросы они не задают, из деликатности, видимо.

Распаренные и счастливые, мы выходим из бани и попадаем прямо к столу, накрытому перед домом. На ужин подаётся лосинный гуляш и жареные в сметане караси. Напитком вечера объявляется медовуха, изготовленная Вячеславом.

Если бы не жуткая мошка, всё было бы просто идеально, но она просто заедает, несмотря на дым двух керосинок и бесконечное курение Пети. Поэтому, высидев минут пятнадцать, мы переносим всё в дом.

— А я даже и не замечаю, — пожимает плечами Вячеслав. — Ну, давайте в дом перейдём.

Гости пребывают в эйфории, да и я, честно говоря, тоже. Давненько я вот так не проводил время. Но часов в десять мы сворачиваемся и идём спать на сеновал. Пётр выдаёт нам спальники и шахтёрские фонари, а сам остаётся в кунге.

— Мишку не найдём, — говорит прощаясь Вячеслав. — Давно не попадались следы. Вначале лета приходил ко мне один по ночам, но сейчас нет его и в округе ничего похожего. А вот кабанчики есть. Кабанчика точно найдём, только пораньше выйти надо. Так что давайте спать а спозаранку двинем.