— А что корейцы?

— Я как-то говорила, что история идет по спирали, а мы лишь потуже эту спираль закручиваем. Ты помнишь ту девочку с чудным именем Ё, которую Саян привез в Школу?

— Еще бы! Ведь это я дала ей прозвище Ким Ё Чжон, — улыбнулась Катя.

— Ты ей дала взрослое имя и семью: раньше она была просто девочкой, а стала членом семьи Ким. И пусть во всей Корее вообще нет такой семьи, но у неё теперь есть фамилия, то есть именно «семья» — и она никогда не забудет той «милости», которой ты её одарила, и это, что бы ты по этому поводу не думала, очень хорошо для всех нас. Сейчас этой юной красавице всего лет шестнадцать, но Катя-первая говорит, что у нее самые большие шансы стать первым председателем Госплана Кореи. Умница, с обостренным чувством справедливости…

— Ну да… когда твою мать просто съели на твоих глазах…

— При том, что та сама предложила себя вместо этой девочки… ладно, не будем о грустном. Я зачем пришла-то? Ты меня не угостишь борщом по рецепту твоей бабули? Что-то захотелось еще раз сильно поверить в светлое будущее…

Борщ, который тогда сварила Катина правнучка, оказался последним в Лериной жизни. И на ее похоронах Катя снова подумала, что скорее всего Трофим для всех «богинь» действительно сделал скульптуры «заранее»: все же работы его учеников не казались настолько живыми. Последней его работой была двенадцатиметровая статуя мамы, стоящая теперь на крыше Дома правительства — и там мама стояла не просто как живая, а было видно, что она готова всех обнять и позаботиться о каждом человеке. Но та статуя была сделана почти шестью годами раньше, а Лера… Хотя, может быть, кто-то и из учеников Трофима достиг уровня мастерства учителя…

Катя еще раз подумала о своей сегодняшней речи. Нет, наверное, она все решила правильно. И сказала правильно — ведь далеко не всё, что чувствуешь, можно говорить вслух. Хотя бы потому, что «все мы перебрались сюда из Гренландии»…

А четыре дня назад понимания верности своих мыслей не было. Впрочем, и мыслей на эту тему не было — просто потому, что не было Леры с ее пониманием того, что и почему творится в мире. А тогда — четыре дня назад — мир, казалось, внезапно перевернулся…

Четыре дня назад в Москву прилетел (!) легат четырнадцатого Парного легиона Клавдий Корнелий. Как он уговаривал службу аэропорта возле Лондониума взять его на борт — это было предметом особого разбирательства, причем совершенно не срочного, но он буквально требовал немедленной встречи с Екатериной Великой!

Ну, с Великой ему встречу не организовали, легата встречала Настя — почти что абсолютная копия Кати в молодости и работающая сейчас в Госплане в отделе тяжелого машиностроения. Впрочем, легату об этом говорить не стали, так что вечером Катя уже знала, что все легионы обеих Германий, Бельгики и Британии «в едином порыве» возжелали избавиться от римского правления. Под лозунгом «хватит кормить Рим!» — а по сути, жителям этих провинций осточертело тяжко трудиться для удовлетворения «гнусных прихотей римлян». Ну да, назвать Рим «гнездом разврата» было бы обидеть разврат, но все же суть требований легатов Катя не уловила.