— Ненавижу… — прохрипел тот.

— Это война. Здесь всякое бывает.

— Тетрадь…

— Какая тетрадь?

— Ты подменную тетрадь пустил от моего имени!

— Какую тетрадь? — повторил свой вопрос Петр.

— Вероятно его величество имеет в виду тетрадь, в которой от его имени описаны многие европейские принцессы, как больные и ущербные. — произнес генерал Адам Левенгаупт.

— А я тут причем? Ее же голландцы пустили. — возразил Петр.

— Но говорят, что ее продали им вы. — опять вместо короля произнес генерал.

Петр подъехал к Карлу.

— Ты умираешь. Вон какие раны. Что меж нас рядиться? Я клянусь тебе, что я не имею никакого отношения к этой тетради.

После чего перекрестился и поцеловал тельный крест.

И он ничуть не погрешил против истины. Алексей все провернул сам, лишь после поставив отца в известность. Так что он действительно к этой пакости не имел никакого отношения.

Он тогда много топал ножками, откровенно робея. Ведь если выяснится, что это русские гадость ту подкинули, против них может вся Европа собраться. Отомстить. Так, что Петр Алексеевич, пользуясь возможностью, постарался лишний раз откреститься. Да, король умирал. А вот его свита — жива. И она расскажет об этой клятве.

А клятва…

Царь ведь не врал. Хотя, впрочем, и правды не говорил. Так что грех в том не великий. Во всяком случае в его понимании.

Карл закрыл глаза и тихонько заскрежетал зубами.

— Что? Не веришь? Врать умирающему грех.

— Верю, — прошептал король. — Голландцы… — начал было говорить Карл, но захрипел и вздрогнув, затих.

Несколько секунд.