— В эту субботу, двадцать шестого января восьмидесятого года, — чётко, как диктор, говорю я на случай если идёт запись.

— Во сколько?

— Нужно быть готовыми с самого утра, начало операции по сигналу. Я буду присутствовать и позвоню.

— Нужны доказательства, подробности. Иначе я не смогу добиться, чтобы выделили людей под операцию.

— Подробности появятся, когда возьмёте их с поличным. Это всё, что я могу сказать. Остальное сообщу только если операция пройдёт успешно. Сорри, Лида. Если вы лохонётесь и завалите дело, мне подставляться ни к чему.

— Так не пойдёт.

— Ну и ладно. Нет значит нет. Тогда пойду я. Не договорились. Я правильно тебя понял?

— Мне нужно ещё что-нибудь. Этого мало.

— Ну и аппетит у тебя. В общем, либо иди и обними меня. Либо я пошёл.

— Дай мне ещё что-нибудь, — настаивает она.

— Блин. Ты прям круче, чем железная Маргарет Тэтчер. Но, как бы там ни было. Я сказал всё, что хотел.

С кухни доносится свисток.

— Чайник, — говорит она. — Чай будешь?

— Ой, что-то не до чая, мне, Лида. Скорее окажи мне первую медицинскую помощь.

— Остряк, — бросает она и убегает на кухню.

Я подхожу к двери и тихонько нажимаю на ручку, и… она поддаётся. Прокольчик, товарищ лейтенант. Я успеваю заметить только телефон на столе, и тут же раздаются торопливые шаги. Это Лида возвращается с кухни. Я возвращаюсь на кровать и как только усаживаюсь, она сразу входит в комнату. Несёт чайник и кружки. Она ставит всё это на стол, а потом садится рядом со мной и обнимает одной рукой.

— Егор, — говорит она вкрадчивым, низким и очень сексуальным голосом.

Умеет же, когда хочет!

— Егор, не сердись. Но пойми моё положение. У меня начальник, он с меня шкуру спустит, если что не так пойдёт.

— Да что может не так пойти?