— Здравствуйте! — громко говорит Лидкин босс. — Майор Баранов, ОБХСС. Пожалуйста, предъявите документы, удостоверяющие личность и подготовьте для проверки накладные на колбасные изделия, чеки и все наличные денежные средства. Иващук, начинайте.

Иващук козыряет, подходит к столу Гусыниной и начинает его обыскивать. Скоро к нему присоединяется ещё несколько человек и за пару минут весь кабинет оказывается перевёрнутым вверх дном.

Лида выходит из кабинета и я вижу в открытую дверь, как она мечется по коридору.

— Что это значит?! — гневно восклицает Ефим Прохорович. — Я требую немедленного объяснения. По какому праву? Что вы себе позволяете?! Это безосновательно! Произвол!

— Да никакого произвола, бумаги у нас в порядке, — равнодушно отвечает майор. — Производятся оперативные действия. Всю необходимую информацию вам доведут. А вы пока закройте рты и подумайте, как будете выбираться из этого дерьма.

— Что?! — негодует Ефим. — Вам это так с рук не сойдёт! Это самоуправство!

— Да что ж вы за люди такие недоверчивые. Привыкли, что кругом ложь и обман. Никому не верите. Иващук, покажи ему постановление.

Из зала приводят мужчину и женщину средних лет. Понятые. Они молча стоят в сторонке и пугливо наблюдают за происходящим. Всех присутствующих, включая меня обыскивают. Из пухлого портфеля Ефима Прохоровича высыпают всё на нержавеющий стол у стены. Тот самый, на котором стояли новогодние подарочные свёртки.

Проходит около получаса, Майор выходит в коридор и я вижу как он о чём-то переговаривается с Лидой и другими сотрудниками. Люди убегают прибегают и постоянно ему что-то докладывают. Нарастает нервозность и темп беготни.

Сейчас они снимут все остатки, всё сравнят и увидят разницу. Если она есть, конечно. Проходит ещё минут пятнадцать. Майор Баранов кричит и раздаёт недовольные приказы. Он наклоняется над Лидой и тихо говорит ей что-то. Остальные вытягиваются по стойке смирно.

Лида поджимает губы и влетает в кабинет. На ней всё ещё надеты крахмальный чепец и белый халат. Она останавливается, отыскивая меня взглядом.

Я подхожу к директорскому столу и нажимаю на клавишу радиоприёмника. Комната тут же заполняется звуками невозможного, ангельского голоса Анны Герман:

Лида бросается ко мне, как панночка из «Вия». Лицо её искажается гневом и злобой. Глаза мечут молнии, а капризно сложенные губы напоминают губы на отрубленной голове Медузы Горгоны с античной скульптуры.

Внутри неё всё клокочет, что-то злое и необузданное раздирает её на части. Она готова впиться мне в горло, готова рвать мою плоть зубами и когтями.