Глава 22

Глава 22

Могучий поток времени пронёс меня через толщу тысячелетий и вынес на запылённую поверхность портала, откуда я отправился в путь два года назад.

После яркого великолепия зала «Явления Великих», в полумраке подземелья я едва разглядел освещённые факелами стены. Прошло время, и я ожидал встретить здесь всё что угодно, но увидел то же заброшенное помещенье и три пары широко распахнутых глаз. Оба деда и Елена по-прежнему стояли в нишах Стихий, даже не изменив поз, только сами ниши перестали светиться.

Я сбежал по ступенькам, снял шляпу, привычным движением откинул волосы назад и тут же оказался в окружении дедов и Елены. Однако их первый порыв будто налетел на стену сомнения, а в их излучении промелькнул весь спектр чувств. Их переполняли радость и восторг, и одновременно – удивление и испуг. Насколько я понял, причиной этого взрыва эмоций стал мой вид: потёртый, выгоревший добела и многократно зашитый камуфляж, длинные волосы и борода, а также густой африканский загар. Мои спутники замерли в растерянности, однако природное любопытство пересилило, дед Пахом подкрался бочком и, касаясь меня рукой, тихо спросил:

– Э-э, Антон, энто ты? Скажи што нить.

– Да я это, я. Кто ж ещё мог оказаться вместе с вами в этом пыльном подвале? – я засмеялся, обрадовавшись, что ничего не изменилось, и, что мой мир остался прежним. – Ну, деды, здравствуйте, давненько не виделись. Здравствуй Лена-Елена. Вот я и дома.

– Здорово, конешно. Но чой-то ты путаешь, Антошка. Тебя не было чуток. Взвихрился воздух, портал собрался, слегка мелькнул, как глазом мигнул, и опять ты на ём стоишь. Случилось чего, аль нет? Ничо не понимаю. Оборванный весь, чёрный, тощий, лохматый, бородатый. Оброс, прям, как хиппи какой, – тараторил дед Пахом.

А дед Семён внимательно смотрел на меня, морщил лоб, тёр щёки, а потом срывающимся голосом прохрипел:

– Слушайте все. События произошли, и прошлое изменено, а теперь молитесь, и ничему не удивляйтесь, что увидите наверху. Господи, спаси нас грешных и помилуй.

Я снял и осторожно сложил в дорожную сумку артефакты и повернулся к выходу. Дед Семён отправился первым, за ним Елена, Пахом, и последним двинулся я.

Когда мы выбрались из подземелья, наши факелы чадили и трещали, угрожая вот-вот погаснуть. Однако наверху они и не понадобились. Непривычно сухой церковный подвал удивил чистотой и порядком, а его тщательно выбеленные извёсткой стены перечёркивали узкие лучи солнечного света, проникающие через маленькие застеклённые окошки в цоколе. Пахло воском и ладаном. Вдоль стен аккуратно стояла какая-то утварь, сосуды и столешницы. Обойдя ворох новых черенков для лопат и метёлок, мы выбрались на открытое место и прошли по чистому полу к выходу.