Глядя на необычное состояние церковного подвала, мы уже поняли, что в мире произошли глубокие перемены, и нас охватил трепет. Мы замерли перед обитой железом дверцей, никто не осмеливался сделать шаг и её распахнуть. Непроизвольно я начал сканировать пространство по ту сторону стены, но уловил лишь переливы солнечно-жёлтого, голубого и зелёного цветов. Что-то новенькое, но никакой опасности.

Самым смелым оказался дед Семён, который, глубоко вздохнув и перекрестившись, первым вылез наружу. За ним отправились дед Пахом и Елена, и последним выбрался на свет божий я. Согнувшись в три погибели, я протиснулся через тесный проём, и сразу же уткнулся головой в спины неподвижно замерших моих спутников. Но, разогнувшись, я замер, и слова недовольства застряли в горле.

Вокруг белоснежной церкви располагался уютный дворик, вымощенный выглаженными тысячами ног брусчаткой. Отделанный голубыми изразцами цоколь церкви справа переходил в небольшой придел, окна которого светились цветными витражами, а дальше за углом виднелись каменные кресты памятников усопших священников и настоятелей. Вдоль церковной ограды возвышались столетние липы, под которыми пристроились удобные скамейки. С другой стороны двора из-за цветущих мальв и лилий виднелся угол крещальни, а вдоль всей ограды росли большие розовые кусты. У ворот стояли и оживлённо разговаривали две старушки с покрытыми белыми платочками головами. Из открытых дверей церкви доносилось тихое пение, и в двери, усердно крестясь, входило несколько молодых людей.

Мы переглянулись, и я увидел, что дедов бьёт крупная дрожь. Елена недоумённо оглядывалась по сторонам и прижималась к моей руке. «Чудны дела твои, Господи, Творец Вселенной», подумал я, и… услышал ответ. Прислушался, но до меня донеслось только рокочущее эхо.

Я пока ещё ничего не соображал, но, оглядываясь вокруг, понял, что не зря сходил в прошлое. Мир, действительно, изменился и на первый взгляд в лучшую сторону.

– Мир вам, дети мои. Почему не заходите? – Мы дружно повернулись и увидели, что рядом стоит высокий пожилой священник в тёмной рясе и обращается к нам, как к своим знакомым: – А, вам уважаемые Пахом Сидорович и Семён Сидорович и вовсе грех. Жду сегодня. Есть важный разговор. – Затем священник внимательно на меня посмотрел, опустил глаза и отдельно поклонился. Я ответил поклоном, а он произнёс: – Вас особо прошу. Завтра праздник Рождества Предтечи, вам нужно обязательно быть.

– Спасибо, святой отец. Непременно буду.

Едва дыша от сладкого ужаса, мы вышли за церковные ворота и обнаружили бегущую в обе стороны ровную асфальтированную дорогу, за обочиной которой и тротуаром сплошным рядом тянулись низкие заборчики. За ними из цветущих палисадников выступали добротные дома и усадьбы, за которыми проглядывались ухоженные сады и разные хозяйственные постройки.