ПопаданцыИзгиб гранистр 242
Светлый фон
«Счастлив будь, мой сын. Рождён ты в любви, и теперь уж никто никогда человечности доли не сможет отнять у тебя. Запомни, дитя ты двух звёзд, двух планет, Тиамат и Земли, и двойственность эта будет тревожить всегда. Тебе предстоит по грани острейшей пройти. С одной стороны, порядок, учёность и строгая буква закона лежат, с другой – вместе с верой и мудростью господствует хаос живой. Иди, и пусть духа свобода поможет тебе не свалиться с той грани опасной. И помни, что духа свободу свою ты вырастишь сам, упорно её защищая от воли сильнейших. А станешь владыкой свободы своей, то с миром без страха её раздели. В нелёгкой дороге твоей немало трудов предстоит и забот, и, чтобы достойно отмерить свой путь до конца, в попутчики совесть возьми. Обмануть невозможно её, и покоя она не даёт. Но строгую спутницу ту, не смей прогонять, ибо тут же сладкая ложь к тебе льстиво прильнёт, чтобы опутать страстей паутиной. Лишь заподозришь, немедленно ложь отшвырни вместе с пророками правды всеобщей. Тем болтунам ты не верь, ибо первые они из лжецов. Знай, что у всякого правда своя, а для всех существует лишь истина. Если вдруг ты отыщешь её, то сбереги с совестью вместе и со свободой бессмертного духа. Сын мой, прости, что не буду я рядом с тобой, но поверь, что люблю я тебя, а любовь ведь не знает преград, и время не властно над ней».

 

Молчаливый монолог длился меньше минуты, но я успел «сказать» сыну многое, и теперь был спокоен за будущее человечества.

– Как ты его назвала?

– Марантиан. Сын Антиана.

– Будь счастлив Марантиан. Благословляю тебя на все времена. И помни, что ты человек.

Я передал ребёнка няньке и попросил Нин позволить мне привести себя в порядок. Она засмеялась, хлопнула в ладоши и громко позвала слуг, которые вскоре уже усердно отмывали и отчищали меня от годовалой грязи. Я не стал остригать волосы, только чуть укоротил их и подровнял бороду. Привык. Через пару часов чистый, причёсанный и благоухающий я щеголял в тунике бирюзового цвета, мокасинах, и новом золотом чешуйчатом поясе, который подарила мне Нин. Длинные волосы я перехватил зелёной лентой, повязав её через лоб.

Нин с нетерпением дожидалась меня и после обеда сразу же потащила в лабораторию, рядом с которой находилось специальное помещение, названное Битшиимти, тоесть «дом, где вдыхается ветер жизни», в котором воспитывались пять десятков здоровых девочек, рождённых туземками, и несущих мои гены. Именно они позже станут праматерями человечества и предшествующей цивилизации полубогов.

Я смотрел на этих детей и понимал, что миссия выполнена, и пора возвращаться. Не скрывая, я печалился перед неизбежностью расставания, и Нин отлично понимала моё состояние. Я обнял любимую, и, глядя ей в глаза, сказал, что завтра покидаю этот мир. Она слабо улыбнулась, смахнула пальцем предательскую слезу и легонько провела по моей щеке.