Странно, но она не вздрогнула. Не испугалась, будто сразу поняла, что это именно он. Что опасности нет, и что пришел именно тот, кто сумеет укрыть и уберечь ее от всех невзгод этого жестокого мира.

Боль от предвидения будущего смешалась в ее душе с нахлынувшей радостью, а потом временно отступила.

– Настя, – он прижал ее к себе.

Она положила голову ему на плечо.

– Ничего не говори, – она уже целовала его, задыхаясь и чувствуя, что сердце выпрыгивает из груди. – Родной, родной, родной…

Не могло быть по-другому. Разве судьба может допустить, чтобы половинки не соединились?

За окном пошел дождь, прогрохотали еще три самосвала, на этот раз с песком и глиной, но они ничего этого не слышали.

«Наверно, я этого не заслужила, – подумала она – Совсем».

А потом соединились их руки, а затем и губы, и они закружились в танце, хотя никакой музыки, кроме тренькания сверчка, которого Настя хоть и боялась, но все же считала домашним животным – не было. Они сами не заметили, как оказались в спальне. И вслед за самыми сокровенными словами весь запас страсти и нежности, который копился все время его отсутствия, был пущен в ход.

Следующим утром они вместе отправились за город и поднялись на тот же холм, где провели такие чудесные два дня прошлым летом. Все было, как во сне, который Насте так запомнился. Только тот всегда обрывался на этом месте, и она не видела лица человека, который шел к ней через цветущее поле – только слышала его голос и знала, что он рядом.

А здесь сон продолжился. Настя боялась только одного – выпасть из него обратно в реальность. Туда, где их ждало неопределенное и страшное будущее.

Они вместе шли по зеленой траве. Иногда Антон подхватывал ее на руки и переносил через ямы и лужи. Дождя больше не было, но небо было сероватым и низким, и только сквозь прорехи с рваными краями можно было увидеть далекое солнце. Будь она одна, эта картина заставила бы ее сердце сжаться. Но теперь она видела другое – что облака расходятся, и горизонт уже чистый.

Даже если это был один из последних ясных дней в году, он принадлежал им.

Они поставили палатку почти на том же месте. Приготовили на газовой плитке ужин – не обычную гречневую кашу с тушенкой, а праздничный. Антон достал из рюкзака банки с консервированными фруктами, консервированную ветчину, бутылку непонятно как сохранившегося шампанского и баночку свежей икры.

– Где ты это взял?

– Секрет. Прости, что немного.

– Да что ты… Разве это главное?

Потом они смотрели через развязанный клапан палатки, как пламенеет закат.

Утром Настя, проснувшаяся чуть раньше, долго убеждала Антона, что видела в небе стаю то ли уток, то ли дикий гусей, но он смеялся и не верил.