Бес был рад, что может не видеть оплывшую рожу Мазаева, в вечер перед выступлением армии надевшего сшитую для него личным портным форму, которая натягивалась на брюхе, как барабан.

– Сколько еще вам надо времени?! – наседал он на Беса, и голос его становился визгливым, как было всегда, когда хозяин нервничал.

«Ах ты, фюрер недоделанный. Твою жирную тушу бы сюда».

– Думаю, за неделю управимся, – все еще спокойно ответил Алексей вслух.

Их было впятеро больше, когда даже по военной науке для успешного штурма достаточно трехкратного превосходства. И все же Бес не разделял настроения, которое Зацепов выразил хлесткой фразой: «Да мы этих дрищей порвем как грелку».

Олигарх тем временем беспокоился.

– Какого хрена так медленно?! – орал где-то далеко Мазаев.

Пора было поставить индюка на его место.

– Я тебе не шофер, чтоб меня подгонять.

Такую наглость в разговоре с хозяином мог позволить себе только Бесфамильный. В ответ Мазаев разразился потоком площадной брани, на что Алексей посоветовал заткнуть хлебало и не мешать ему делать свою работу.

Что этот кабан мог сделать ему? Наоборот, это его жизнь и власть полностью зависели от того, будет ли одержана победа. А когда он, генерал Бесфамильный, размажет новосибирцев, он сам сможет диктовать кабанчику свои условия. Или зажарить его с гарниром.

Шел третий день осады, когда они узнали про бойню в Гусево.

Алексею было плевать на каторжников. Да и на крепостных деда Мазая – тоже. Но там были шестеро из его людей. Целых два запасных экипажа, задержавшиеся из-за пустяковой болезни. Сырой воды попили не вовремя. Люди, с которыми он прошел огонь и воду.

Всего через полчаса бешеной езды Бесфамильный с небольшим отрядом сопровождения был на месте и увидел маленький ад на земле.

Рев моторов распугал стаю воронья, и черные птицы теперь носились над тем, что было селом Гусево. Еще одним населенным пунктом, почти не отличимым от той деревни, которую они сами сожгли в соседней Кемеровской области.

Под багровым небом догорали остатки домов, из пепла и золы торчали только кирпичные печи.

Бес нашел останки Цепового возле бывшего здания почты, одного из немногих, совсем нетронутого пламенем. Не весь труп, а обтянутый кожей череп. Безглазая голова бывшего помощника депутата, убийцы и любителя лишать девственности бутылкой от шампанского, покоилась на железном пруте. Глаза давно выклевали вороны.

Рядом на стене несмываемой краской было выведено:

«Мы, прошедшие все ады вселенной, получили за это высокое право убивать убийц, пытать палачей и предавать предателей…»