Последними вышли трое дюжих охранников, которые несли на плечах ковер.

– А это еще зачем? – приподнял брови Демьянов.

– Говорят, труп врага всегда хорошо пахнет, – произнес человек в берете. – Когда-то он заставил меня застрелить нескольких собачек. А теперь вот сам принял собачью смерть. Жизнь штука переменчивая.

Его фамилия была Васильев, но Демьянов из донесений Топора знал его как «Пиночет». Именно он стал после гибели Черепа главой службы безопасности компании.

Теперь он стоял рядом с бойцами Демьянова – со свободными руками, не под прицелом, но под присмотром. У майора и в мыслях не было слишком доверять единожды предавшему. Надо бы распорядиться, чтоб этого человека после победы задвинули подальше, свинофермой руководить.

Демьянов приказал носильщикам положить на землю и развернуть свою ношу. Он видел, что на ковре проступали бурые пятна.

В ковре действительно оказалось то, что он и ожидал увидеть.

Демьянову против воли даже стало его жаль. Не Саурон и даже не Саруман, а больной и преждевременно постаревший человек, который перед смертью потерял все и был предан всеми. Ведь на глазах олигарха рухнула его империя, которую он сумел сохранить даже после Армагеддона. Были люди и хуже него. Демьянов таких видел.

Но тут майор вспомнил обо всех, кто погиб в Подгорном, и жалость прошла.

– Ну его к черту. Сожгите в котельной, а пепел развейте по ветру. На пустыре.

– А с этими что делать? – Колесников указал на высокопоставленных пленников.

– Вы не посмеете меня тронуть! – благим матом заорал бывший заместитель губернатора. – Я государственный служащий.

– И это значит, тебя пули не берут и веревки не душат? Надо бы проверить, – оскалился Топор, но Демьянов бросил на него сердитый взгляд.

– Мы держим слово, – сказал он. – Тех из ваших людей, кто попал к нам в плен на севере с оружием в руках, ждут принудительные работы. На ограниченный срок. Вас, «элиту» этого замечательного города – тоже. Почувствуйте на себе жизнь ваших холопов. Но вы будете жить у себя в домах. Разве что придется потесниться. Квадратные метры будут поделены по душам, а продукты – по едокам. И никаких холопов больше не будет. Все равны.

– А женщины? – это подала голос вдова Мазаева, отчаяние, видимо, придало ей смелости. – Тоже за плуг?

У нее был красивый голос оперной певицы.

– В том, что касается виновных – никаких исключений. Просто более щадящий режим, особенно для вас.

Похоже, она носила ребенка, но Демьянов был далек от традиций кровной мести. Пора уже заканчивать эту «войну алой и белой розы» и приступать к нормальной жизни.