– Я – Николай Павлович Бурлюк, начальник единой энергосистемы Заринска, – важно представился он. – А кто вы такие?

– В гости к вам приехали, – ответил майор. – Плохо встречаете!

Обут мужичок был в резиновые сапоги, но под грязной спецовкой на нем был потертый пиджак. Дуралей Мазаев заставлял своих управленцев одеваться, как до войны.

Уже через пять минут допроса Демьянов понял, какого типа перед ним человек. До 23-го августа Бурлюк был главным инженером городского водоканала, поднялся туда с самых низов и без блата. Был из тех, про кого говорят, что они женаты на собственной работе, хотя семью имел. Пил, естественно, много.

Дядя Саша добавил еще пару слов к портрету инженера. Оказалось, в девяностые вместо того, чтоб тащить то, что плохо лежит домой, он покупал запчасти для городского энергохозяйства чуть ли не на собственную зарплату. С помощью оптимизации энергопотребления и загрузки мощностей экономил киловатты для города так, будто платил за них из своего кармана.

Не удивительно, что даже сейчас, когда черт знает сколько мужчин сгинуло, энергосистема города работала как часы. Силами одних стариков, женщин и подростков Бурлюк поддерживал работу всей инфраструктуры. Он был из тех, кто честно трудится на любой режим, не задавая вопросов. На таких людях, подумал Демьянов, эта страна держалась. Да и этот мир, скорее всего, тоже. Иметь у себя такие ценные кадры Мазаев явно не заслуживал. Ну, ничего. Закончится война, и его руки пригодятся, подумал майор.

Через полчаса они уже были возле поместья, которое сначала приняли за небольшую деревню.

Здесь тоже было темно, но, как объяснил Топор, это была светомаскировка. Электричество у них было – от генератора.

Кроме всех земель сельскохозяйственного назначения компании «Сибагропром», чьи учредители терялись в цепочке оффшорных однодневок, принадлежало пять гектаров девственных лугов, по которым протекала хрустальной чистоты речка. Дом деда Мазая площадью около трех тысяч квадратных метров был таким же простым и практичным, как сам олигарх, не знавший слов «барокко» и «рококо», зато сумевший держать в кулаке огромную агропромышленную империю. Без единого декоративного элемента, но со стальными воротами и новой колючей проволокой поверх трехметровой стены. Фасад был облицован бурым крупнозернистым гранитом, крыша сделана под красную черепицу.

«Я бы уважал его, если бы он не был таким козлом, – подумал Демьянов. – Уважал бы за то, что он, как и я служит Порядку. Вот только порядок у нас разный. Поэтому и миру между нами не бывать».