— Сейчас? — в голосе жены промелькнуло недовольство.

— Сегодня.

Апатия супруги раздражала Валеру, но он старался подавить в себе подступающее раздражение. Выговорись он, ситуация тогда бы только ухудшилась. Надо было деликатно убедить ее, что оставаться в доме смерти подобно. Для такого разговора, несущего кардинальное изменение жизни, стоило ее подготовить.

— Я завтрак сделал. Из НЗ, — похвалился он.

— Зачем? Ничего другого не осталось?

— Захотелось приготовить что-нибудь вкусное. Сегодня у нас есть свет, пусть будет и вкусная пища. Устроим небольшой праздник.

— А потом, значит, будем говорить о чем-то? — поинтересовалась Ольга.

— Да, лучше потом, можно и завтра, но лучше поспешить.

— Чую, ты опять задумал какую-то афёру. Ничему тебя жизнь не научила, — Ольга вздохнула и положила ладонь себе на лоб.

— Ну, вообще-то, мы живы благодаря одной из них, — напомнил Валера.

Внутри него клокотало возмущение, но он сдерживался. Дети выбрались из кровати и полезли к родителям, сгладив начинающийся конфликт.

— Когда уже праздник начнется? — Агата обняла отца за шею, пощекотав ему лицо распущенными волосами.

Есения полезла к Ольге, легла ей поперек груди. Супруга машинально погладила ей волосы.

— Я знаю, что ты скажешь, — произнесла Ольга. — Нам надо уходить отсюда.

— Да, — удивился Валера. — Как ты догадалась?

— Не как, а когда. Недавно, как только поняла, что нас в покое не оставят, и что мы, как крысы, не сможем показать нос наружу, пока не…

— Я понял, — Валера тяжко вздохнул. — Вот и поговорили.

— А теперь праздник, — требовательно напомнила Агата.

Валера даже испытал облегчение, что не пришлось устраивать этот разговор, к которому он готовился, проговаривая в уме кучу вариантов и комбинаций. Ольга в который раз доказала, что у нее проницательный ум на глобальные вещи. Еще бы ей психику под стать. Чтобы не доконать ее окончательно, он решил ничего не рассказывать ей про сожженный труп несчастного человека.

— Идемте, у меня уже все готово, — Валера схватил обеих девчонок на руки и отнес на кухню. На столе стояло подобие торта, слипшаяся масса из кукурузных шариков, круто замешанных в сгущенном молоке.