— Оно всегда так, Дань. Одно дело слушать интересные, захватывающие рассказы старых ветеранов, думая, что уж ты-то, наверняка не будешь таким простодушным олухом и не попадешься на такие дешевые манипуляции, — Егерь качнулся на кресле, заставив его протяжно заскрипеть. — И совсем другое — быть в водовороте дерьма и не знать, доживешь ты до следующего рассвета или нет. Опыт, Дань, зарабатывается только по́том и кровью, причём не так важно: твоей или товарищей, что были рядом.

— Что-то ты больно разговорчив сегодня, — отметил пепельноволосый, чуть поворачиваясь на кровати, попутно обхватив живот руками.

— Знаешь, чем старше становится, тем больше развязывается язык, — перевозчик оглядел огрубевшие от тягости жизни, пальцы.

— Не так уж ты и стар, — саркастично отметил Даня. — Одной рукой бошки монстрам рвать, другой — бандитам глотки резать.

Егерь качнулся на кресле, затянулся никотином.

— Булат сказал, ты хорошо сражался, — перевёл тему ветеран. — Какие ощущения после боевого крещения?

Даня фыркнул.

— Паршивые. Мало того, что бо́льшую часть группы растеряли, так ещё и этих идиотов… — парень тяжело вздохнул, унимая дрожь в голосе. — Прикончили.

Снова молчание. Слышно только тихий скрип стула.

— Думаешь, сможешь протянуть так всю жизнь?

— Что?

Перевозчик выбросил окурок. Переспросил:

— Сможешь всю жизнь, каждый день убивать, чтобы не быть убитым? Одной рукой резать глотки, другой — умерщвлять тварей, бегая от смерти?

Даня не ответил. Не знал, что сказать.

— Пойми, Дань, никто из нас не вечен, — серьезно сказал Егерь. — И в любой день, например, как в сегодняшний, костлявая старуха может придти за тобой. И не сомневайся, она придет, рано или поздно.

— Это ты к чему? — спросил Даня, недоверчиво смотря на перевозчика. — Помирать собрался?

— Просто хотел сказать, что на месте Саши или Никиты когда-то окажусь я. Корсар. Ты.

— Ага, люди не бессмертны и всё в таком духе, — Даня, наконец подобрав удачную позу, когда ребра не сводило от жуткой боли, вздохнул. — Я знаю. Даже слишком хорошо.

«Нет, — подумал Егерь, — не знаешь. Не придаешь этому значения. Думаешь, что особенный, раз тогда и сейчас смог выжить. Ты ещё мальчишка…»

Размышления прервал крик. Кричал Корсар.