Беркут посмотрел на блестящие серебром механические часы.

— В пять, иногда в пять тридцать, — ответил он, слегка подкрутив заводной шарнир. — Но я к тебе по делу, Живик.

Бармен снова попытался скорчить довольную рожу, сверкнув парой золотых зубов.

— И по какому же, мой дорогой друг?

— Видишь ли, — начал Беркут, вынув из штанов сигареты. Похлопав по карманам, и не найдя зажигалку, он жестом попросил Живика прикурить. — Через два дня Новый год, праздник. А у нас на базе из праздничного только полудохлая елка, которой уже лет пять, если не больше.

Живик кивнул, подставил пепельницу.

— Поэтому мои люди, а также рейдеры и ланцеты, — продолжил он, аккуратно сбивая пепел, — будут праздновать здесь, в баре.

Живик сглотнул слюну, еле сдерживаясь от крика ужаса.

— Хорошо! Конечно! Без проблем! — затараторил он и вынул отсыревший блокнот из-за стойки, затем, дрожащими руками еле отыскал сломанный карандаш, отлистал на тридцать первое декабря. Стиснул зубы. Число было свободно.

— Я хочу полностью, повторю, полностью, арендовать весь этот бар на два… Нет, на три дня.

Живик кивнул, рваными буквами черканул в блокнот очень неприличное слово, которое, тем не менее, прекрасно описывало суть намечаемого дня.

— На счет выпивки можешь не ломать себе голову, — сказал Беркут, чуть покурив. — Людей много, своей притащим. Но вот о еде позаботься обязательно. Найми двойной, или тройной персонал. Скажи, что оплата будет по двойному или тройному тарифу.

Беркут обернулся, поймал на себе сосредоточенный взгляд одной из официанток. Она тут же отвернулась и продолжила принимать заказ со столика.

— Ко всему этому, — продолжил охотник, — скажи своим прекрасным официанткам, чтобы тридцать первого декабря работали здесь. Можешь даже напрячь другие бары, мне уже без разницы. Но персонала должно быть достаточно, надеюсь ты понимаешь.

Живик хохотнул, быстро черканул в блокнот ещё несколько слов.

После тщательного подсчета окончательной цены, в который входили и услуги персонала, и аренда здания, и еда, и прочие элементы для хорошей русской попойки, вышла очень приличная сумма на пятнадцать тысяч рублей. Беркут, услышав ценник, улыбнулся и сразу же согласился. Заправляла бара покраснел, как помидор, осознав, что цену можно было заломить и побольше.

— Ну что ж, Живик, хорошая сделка, — Дмитрий Степанович потушил сигаретный окурок, поднялся. — Мне пора идти, но накануне я ещё загляну, посмотрю, как всё подготовлено.

— Конечно, Беркут, конечно! — улыбнулся бармен, и по-дружески хлопнул командира по плечу.

Они попрощались и как только охотник скрылся за дверьми, Живик громко и очень яро выругался.