Сталкер ухмыльнулся, изящным движением приставил палец к губам Вики, заставив ту, как по щелчку, умолкнуть.

— Дмитрий Степанович, — начал Корсар, доставая сигарету из кармана дубленки, — сам щас бухает. Да и ты мне не мамка. Сам разберусь… Вика.

Она треснула сталкера ещё раз. Треснула больно.

— Какие вы мужики безответственные! Да вы все…

Дальше началось красочное описание недостатков мужского пола, описание достаточное подробное. Настолько, что Корсар уже через пару минут выкурил целую сигарету и принялся за вторую.

— Всё? — спросил он, когда визг стих.

Вика фыркнула, топнула ножкой, пытаясь как можно быстрее отдышаться.

Сталкер почувствовал как руки леденеют, а в тело въедается холод. Невольно вздрогнул.

Вика, заметив это, протяжно вздохнула.

— Время пять утра, — более мягко сказала она и присела рядом, — а ты без шапки, без перчаток. Пойдем… Пойдем хоть чаем тебя напою, что ли.

Корсар повел бровями.

— Чаем? А пива нет?

Она слегка улыбнулась, но тут же посерьезнела.

— Нет, — фальшиво злор буркнула она. — Чай! Только чай.

4

— Мих, может ну его? — спросил Даня, когда его товарищ принялся ползти по водосточной трубе женского общежития.

— Не ссы, Дань, мы ведь только одним глазком! — хохотнул Миша и сделал очередное подтягивание по трубе.

Ползти было ещё прилично. Оба юноши долго не могли решиться на эту операцию. Сначала идея поглазеть на девушек пришла к Мише, когда он, отдыхая на полученные деньги в баре, увидел несколько прекрасных девушек за соседним столиком. Как бы он не пытался к ним подсесть и завязать разговор их защита оставалась неприступной. В конце концов, ему пришлось спешно бежать из бара под громкие крики девушек и ругань Живика. К счастью, он успел узнать, что дамы были студентками медицинского университета, ну тобишь, при ланцетах учились.

— Я тебе говорю, во-о-о-от такие! — Миша активно рисовал круги в воздухе, пытаясь высказать свое восхищение. — Ай да! Мы по трубе заберемся и посмотрим! У них всё равно окошки постоянно расшторены.

Даня, сидя на лестнице, среди небольшого городского парка, что пестрил березами и тополями, приняв задумчивый вид, почесал затылок.