— Не знаю, Мих, — наконец сказал он, — мне сегодня на тренировки надо. Егерь сказал…

— Егерь сказал, Егерь сказал! — буркнул Миша, слегка нахмурившись, — У тебя на уме одни тренировки! Как приехали, ты только и делаешь, что тренируешься, жрёшь, дрыхнешь и снова тренируешься. Пить ты не идешь, по бабам тоже. Может ты из этих?

Даня посмотрел на Мишу.

— Охренел? Чёрт с тобой, пошли! Пошли-пошли, что ты вылупился? Но я тебя, идиота, просто подстрахую, понял?

Миша широко улыбнулся, хлопнул товарища по плечу.

— Это недалеко, — сказал он, поправляя шапку-ушанку на голове. — Сначала прямо по улице, потом направо и во-о-н туда.

— Чувствую, нам с тобой хорошенько попадет.

И вот теперь, Миша героически полз на третий этаж, к окну без штор.

— Почти-почти, — подбадривал друга Даня, то и дело оглядываясь по сторонам. — Пару рывков!

Миша показал палец вверх, едва удержавшись за мерзлую трубу и, тревожно вздыхая, пополз дальше.

«И с чего он вообще взял, — подумал пепельноволосый, — что именно в восемь утра там кто-то будет переодеваться?».

Наконец, Миша добрался до третьего этажа, аккуратно ступил на кирпичный выступ и прополз дальше. Скоро заветное окно было рядом.

— Дебил, — буркнул себе под нос Даня, — кувыркнешься вниз и конец твоим амурским играм.

Миша прильнул к окну и принялся активно на него дышать, растирая разводы на стекле.

— Ну-ка, ну-ка, — шептал скалолаз, — опа!

Он вцепился взглядом в растопленное окошко. Сначала нахмурился, потом слегка улыбнулся, затем расплылся в радости.

— Даня! — по-детски взвизгнул он. — Да тут целое раздолье! Ого-го-гошеньки!

Вдруг его радость прервал тонкий женский вскрик, отборные медицинские словечки. Окно быстро открылось и Миша вдруг отшатнулся с карниза.

— Мадам, — испуганно залепетал он, — да мы только! Нет, что вы… Только не сковородкой!

Что-то глухо треснуло. Ловелас, не удержавшись, начал падать.