— … год! …шёл… нам! — слышалось из-за замерзшего окна.

Во тьме ночи было сложно что-то разобрать, но девушка, будто почувствовав что-то неладное, быстро оделась: напялила облегающую майку, затем нырнула в черную водолазку, накинула теплый свитер, после — прекрасную песцовую шубу, вязаные перчатки, шарфик и, конечно же, не менее тёплую шапку. Она быстро посмотрелась в зеркало, что стояло на прикроватной тумбочке, слегка поправила одежду, хотела нанести себе небольшой макияж, но четко услышав протяженные ругательства, выбежала наружу.

Когда она скользнула вниз по лестницам пятиэтажного здания, выйдя наружу, то мигом рванула к дворику, где кричал опьяневший сталкер. В полутьме она сумела разглядеть чёрное тело, наполовину утопшее в снегу.

— О боже! — она попыталась поднять тяжелое сталкера из снега. — Как же от тебя несет! Ты живой?!

— Катюха? — сталкер едва оторвал голову от обжигающего снега. — Ты что ли?

— А ну цыть! — Вика покраснела и треснула Корсара по лицу. Небольно.

Он поморщился, но ничего не сказал.

— Вставай давай, вставай!

Она смогла обхватить его плечо, по-змеиному изогнувшись, взяла за торс и потащила из сугроба.

К счастью, сталкер более-менее пришел в себя уже через минуты две. Всё благодаря неустанным хлесткам хрупкой девушки.

— Чего ты меня лупишь! Пусти!

Она отпустила сталкера, отчего тот треснулся головой о промерзшую землю.

— Ой! Прости, ты цел? — она нежным движением потерла рассеченный лоб.

Корсар схватился за голову, поправил волосы.

— Ага, — буркнул он, — чувствую себя великолепно, мать его.

— Черт бы тебя побрал, — буркнула она, почти что выплевывая легкие. — Что с тобой такое? Вот блин-блин-блин, моя шубка!

Одежда была испачкана в крови. Задело и заячьи сапоги, и любимую шубку, и шапку, и тем более варежки.

— Ну да, кровь она такая, — сказал сталкер, осматривая алые узоры на руках, — липкая, зараза.

Рысь уткнула руки в бока, насупилась, немного выпячив губу.

— Корсар! — она вдруг закипела. — Ты охренел бухать в такое время! С ума что ли сошел?! А если Дмитрий Степа…