Покачиваясь на буе, Пантюхин выглянул из-за его красного бочкообразного корпуса и увидел, как далеко кто-то выходит из воды на берег. Наверное Ира. Отсюда не услышит, кричать бестолку.

Пантюхин снова обхватил руками основание буя.

Вот бы найти способ не плыть. В голову пришла мысль, что будь он потолще, весом побольше, то груз, удерживающий буй на дне, сдвинулся бы… На обрыв троса рассчитывать нельзя.

Он увидел в воздухе косо свисающие с моста лёски рыболовов. Стал соображать — может перебираться от лески к леске? Но ведь там пока катушку до конца не отмотаешь, упора не будет, и можно запросто утонуть, барахтаясь и таща леску к себе.

Пантюхин плюнул на всё и поплыл к берегу. Зеленый мужик со спутником медленно, но верно приближался. Ни гитары. Ни мобилы. Народ вон спутники запускал. Что, не доберешься? Руки-ноги работали сами по себе, как посторонний механизм. Пантюхин не чувствовал усталости, а следил только за равномерностью дыхания, и чтобы голова была поднята. Даже метр в минуту это достижение.

Но всё оказалось гораздо быстрее.

Шатаясь, Пантюхин вышел по ступеням набережной и тут же наступил на стекло. Кровь.

— Я жив, — сказал сам себе.

Рядом не было ничего, чтобы обмотать ногу, поэтому он снял тенниску и замотал ступню ею. Поковылял вдоль течения, по плитам, в сторону, где должна быть Ира. Там впереди виднелась не одна человеческая фигура.

Справа длилась каменная стена, выше нее была такая же покрытая плитами терраса, затем еще стена, и тротуар, доходящий до шоссе под зеленой Печерской горой, на которой золотилась куполами Лавра.

Ира сидела на ступенях, рядом с ней стояли два чувака в зеленых бахилах с застежками, один с рыжей бородкой и странным глазом, как у солиста Радиохэд, а другой просто мрачный, в панаме.

Диггеры. Пантюхин решил обыграть свою походку и прикинуться зомби, тем более что мрачный уже обратил на него внимание. Но одумался и охрипшим от воды голосом прозаично просипел:

— Ира!

Она обернулась.

— Ну дык, придешь на концерт? — спросил Пантюхин.

И отключился.

Очнулся с туманным пониманием, что это от слова «очи». Очнулся. Бубнел рыжебородый диггер, что-то про Николку. Какой Николка? Мрачный чувак наклонился над Пантюхиным, предлагая штаны и какие-то еще шмотки. А, ну да, диггеры же с собой носят сменную одежду.

Ира была в куртке с чужого плеча, но всё равно отбивала зубами дробь.

Жук — который с глазом, ник такой — Жук — рассказывал, что он с Дуремаром пришел с Николки, из Никольской дренажно-штольневой системы. Они думали переждать в ней, но в этот подземный лабиринт под Лаврой пошла экскурсия, и — короче говоря, все они превратились в зомби, и в Николке теперь опасно.