— Я всё объясню позже, — ответила Кира, — Сейчас нам надо догнать энтузиастов, которые спионерили мою руку и глаз и на крейсерской скорости направляются в лабораторию, где я работаю.

— Что за лаборатория? — спросил Жека.

— Была секретной.

— А ты нас не убьешь?

— Если не будешь задавать дурные вопросы.

— А зачем мы тебе? Ты вроде сама стоишь на ногах…

— Жека, — пристыдил его Борис.

— У меня повреждена моторика после череды замыканий. Я не знаю как и когда это проявится, потому что отказ двигательных подсистем продолжается, кроме того еще раньше меня ударило обломком самолета, теперь мою мимику время от времени клинит. Всё, прекращаем болтать, надо идти в Протасов яр. И мне нужна повязка на глаз и чем-то перемотать руку, хорошо бы изоляцией. Если пойдет дождь, меня снова коротнет и боюсь навсегда.

Борис обратился к пассажирам:

— У вас нет изоленты?

От головы поезда подошли еще какие-то люди, с чемоданами. Кира помахала им культей, корча дикие рожи. Пассажиры отлетели к стене вагона, заслоняясь руками и вещами.

— Не пугай их, ты нас тоже пугаешь, — попросил Борис.

Кира прошла несколько метров, нога ее подогнулась, потом выпрямилась и застыла.

— Очнулся — гипс, — сказала Кира.

— Так тебе помочь идти? — Борис нерешительно приблизился.

— Какой ты участливый. Дайте мне чем-то руку перемотать, — она снова повернулась к пассажирам и начала оттягивать себе веко вынутого глаза.

Жека снабдил ее банданой — Кира перевязала культю, а Борис наделил носовым платком — его Кира запихала вместо глаза.

— Порядок!

Борис поддерживал ее под плечо, а Кира прыгала на одной ноге, и потом он стал идти впереди и вести ее за руку, так было удобнее. За оградой, возвращавшиеся на поезд пассажиры шарахались к соседнему ряду рельсов.

Миновали состав. ТРЦ остались далеко позади. По другую сторону железной дороги показался приземистый зеленый холм, вглубь от шоссе отходила улица.