— Даже если солнце не станет светить так прекрасно?

— Никогда!

— Я иду-у, Маруся! — крикнула Людмила еще раз и побежала, все время оглядываясь.

— Никогда, никогда, никогда! — твердил Борис, сияюще улыбаясь.

Людмила, пробегая мимо Саши, сама удивляясь своей смелости, обняла его на бегу и поцеловала в щеку.

— До свиданья, Саша-а! — со смехом, празднично звенящим в ночи, крикнула она.

И от этого смеха, от поцелуя опустились у Саши плечи, и ему стало так мучительно грустно, как это бывает, когда рядом пролетит, осенив тебя мягким и теплым крылом, чужое, далекое, недоступное счастье.

«Что со мной? Почему я сейчас страдаю?» — подумал Саша.

«А Женя?» — слышался в его ушах робкий и грустный голос Маруси.

«А Женя? А Женя? А Женя?..»

Подошел Борис.

— Звезды какие! — прошептал он.

— Как угли на жаровне, — ответил Саша.

— Как золотые горошины!

— Гарью пахнет… трудно дышать.

— Прекрасная ночь!

— Душно вокруг!..

— Саша, я очень, очень люблю!..

— Поздно, пойдем домой.

— А ты любишь Женю?