Она помолчала. Саша не отвечал. Он шел, опустив голову, и ей трудно было понять, как он отнесся к ее словам.

— Ты понимаешь? — спросила она.

— Нет. — Саша засмеялся и осторожно взял Марусю за руку повыше локтя. — Это ты выдумала сейчас, да?

Саша говорил нежно, почти шепотом, но Маруся, кажется, обиделась.

— Не выдумала! — твердо сказала она. — Как ты этого не понимаешь! — В ее голосе снова звучала тревожная укоризна. — Я всегда чувствую, когда ты близко, и если ты мне не веришь… Впрочем, ты можешь не верить. — Маруся вздохнула. — Какие вы, ребята, грубые и нечувствительные, удивительно просто!

Саше хотелось что-нибудь ответить Марусе, утешить ее, но язык не повиновался ему. Это было странно! Саша напрягал волю, подыскивал слова — напрасно. В то же самое время пальцы его все сжимали и сжимали руку девушки. Он заставлял себя разжать пальцы — и тоже напрасно.

А Маруся словно и не замечала, как он сжимает ее руку. Она спросила, и голос ее прозвучал насмешливо, вызывающе:

— Что ты молчишь, пират с разбитого корыта? Язык проглотил?

— Представь себе, кажется, да, — пробормотал Саша.

Маруся громко рассмеялась.

— Я не верю в предчувствия, — строго сказал Саша. — Все это вздор.

— Ясно, ты обиделся.

— Вовсе нет.

— Странная у нас с тобой дружба! — снова вздохнула Маруся.

— Ты считаешь, что у нас есть дружба?

— А как ты думаешь?

— Маруся, мы взрослые люди. Почему мы разговариваем, как дети? Помнишь, я тебе сказал, что… Это было в Ивантеевке, когда… в общем, после разговора с Борисом…

— Ты был прав, Саша.

— Когда человек прав, ему радостно, а мне было грустно. Мне было очень грустно тогда.

— Мне тоже.