— Маруся, — сказал Саша, прижимаясь к плечу девушки, — тогда, в лесу, я был самым счастливым человеком! Почему это?

— Я тоже. Не знаю. Ты сам ответь на этот вопрос.

— Слушай, Маруся… — Саша остановился и обнял девушку за плечи. В темноте он увидел ее глаза, большие, удивленно-счастливые — ему так показалось. — Слушай, Маруся, — повторил он шепотом.

Где-то шагах в пятидесяти сзади шли Борис и Людмила. Где-то не очень далеко отсюда, километрах в двухстах, может, и меньше, гремела война. Три минуты назад Саша помнил об этом. Три минуты назад! Сейчас же он забыл обо всем, обо всем, он чувствовал только плечи Маруси и видел только ее глаза. В груди у него была только нежность. Переполненный нежностью, он тихонько гладил плечи девушки, гладил, гладил эти горячие и мягкие плечи…

— Слушай, Маруся, — еще раз прошептал он, сам не зная, зачем эти слова.

— А Женя? — спросила Маруся.

Саша отдернул руку.

— Слушай, Маруся, — хрипло сказал он, зашагав дальше, — ты не читала сегодняшнюю сводку?

— Не читала, — медленно выговорила Маруся. — Кажется, отступают… оставили какой-то город… Хорошая ночь, правда?

— Не помнишь какой?

— Мне всегда очень грустно после встреч с тобой.

— Может, Смоленск?

— Грустно — даже не то слово.

— Или, может, Псков?..

— И эта война, и все… Зачем эта война, Саша? — с отчаянием спросила Маруся.

— Проклятые фашисты! Это они во всем виноваты. Как я их ненавижу!

— Я уйду на фронт, Саша. Я попрошусь в самое трудное место. И я больше не хочу с тобой встречаться. Не хочу, не хочу! — крикнула Маруся и побежала.

Несколько секунд Саша растерянно смотрел ей вслед, а потом бросился за ней.

— Не надо, не догоняй! Мне уже близко, вот огоньки, это деревня. Возвращайтесь назад. Я не хочу больше с тобой встречаться, потому что… люблю тебя! — Она выговорила эти слова громко, не стесняясь, что их услышит Людмила. Видно, у нее перехватило дыхание, она глубоко вздохнула и, повторив: — Я люблю тебя! Я люблю тебя! — снова побежала.

Уже издали она крикнула: