Она знала, что практически мать вряд ли сможет высечь ее, но у нее хватит ума предпринять такую попытку. Замахнется, ударит, а потом будет хвастаться перед соседями, что выпорола дочку, вложила ей ума.
хватит ума вложилаВы-по-ро-ла. Слово-то какое ужасное, стыдное, бр-р!
«Теперь я с нетерпением буду считать часы и минуты до прихода Саши, — записала Женя. — С сегодняшнего дня с матерью у меня нет ничего общего. Мы можем только с нею есть за одним столом — и все. Все!!!»
И действительно, Женя вышла из своей комнаты только к ужину.
— Успокоилась? — миролюбиво спросила мать.
«И не думала!» — мысленно ответила Женя.
— Ну, молчи, молчи.
— Там опять к тебе какой-то… — утром гневно сказала мать.
«Кто?!» — было написано у Жени на лице, когда она выбегала в коридор. Женя не сразу узнала Андрея Михайловича Фоменко.
— Вы? — наконец спросила она.
— Спокойно, Женя, — сказал Андрей Михайлович. — Один вопрос: Саша Никитин к тебе заходил?
— Не было никакого Никитина, не было! — закричала мать, пытаясь распахнуть дверь в коридор. Женя изо всех сил уперлась в дверь спиной.
— Да, — прошептала она.
— Так, — хмуро проронил Андрей Михайлович, когда Женя сказала, куда ушел Никитин. — Ну, спасибо! — Он протянул ей руку, и в этот миг мать, поднатужившись, отшвырнула Женю к двери.
— Ураган, — усмехнулся Андрей Михайлович.
Мать схватила Женю за руку, втащила в комнату.
— Ни с места, ни с места! — кричала она, топая ногами. — Ни за порог… ни шагу… ни за порог!
Женя с чувством предельной горечи покачала головой: