– Кто? Ты про кого молвишь?

– Первый воевода Федор Мстиславский да Димитрий Шуйский!

Борис Федорович задумался. Эти воеводы добыли ему победу. И разбили армию самозванца. Вчера он сам отписал Мстиславскому такие слова: «Я царь и великий князь, и сын мой, жалуем тебя и спрашиваем о здравии». Но верил ли царь Мстиславскому? Тот старался не просто так. Он хотел взять в жены его Бориса дочь Ксению и породниться с царским домом. Но ведь сам Борис не собирался делать это, а лишь обещал вельможе подобную милость в будущем.

Клешнин, не дождавшись ответа царя, сам заговорил:

– Надобно взять сих вельмож под стражу, государь. Я с них сниму допрос, и мы весь заговор быстро прихлопнем! – заявил Клешнин.

– Погоди пока с плеча рубить! Не так сие просто. За Мтиславскими и Шуйскими сколь вельмож стоят. И они победили под Добрыничами. За что брать их под стражу? Подумал про то, Семен?

– Государь! – вскричал оружничий. – Опомнись, государь. Так ли делал Иван Василевич? Он измену изводил быстро и не раздумывая мог нанести удар! В том была сила.

– А после его смерти, отчего та сила не помогла его наследнику? Про сие подумай! Не хочу, чтобы и моего сына такая участь ждала. Нельзя сейчас трогать ни Дмитрия Шуйского, ни Мстиславского. И от должностей отстранить их нельзя. Они победу принесли. И наградить их надобно!

– Но они изменники!

– И что с того? Уличить их трудно. Но подумать о противовесе им стоит уже сейчас. Воевода Басманов в Москве и мною обласкан и награжден. Рода он не великого и я его подниму выше многих воевод.

– Басманова?

– А ты и про него что-то знаешь?

– Нет, государь. Но веры и ему не даю пока. Ты не знаешь государь сколь измены на Москве! Сколь ворогов у тебя.

– А ты ведь и про себя думку имеешь, Семен Андреевич? Ведь что будет с тобой, коли помру я и сына моего от власти подвинут?

– Могу пострадать за свою верность тебе, Борис Федорович. Ведь многими делами кровавыми мы связаны. Еще в те поры, когда ты не был государем великим…

– Хватит! – прервал его Годунов. – Хватит о крови, Семен. Лучше скажи как там человек твой в стане самозванца?

– Что сказать, Борис Федорович? Много сделал он.

– Много? Но отчего жив еще Юшка Отрепьев?

– Дак не так просто сие сделать, государь. Да и что в смерти Юшкиной? Поначалу и я приказывал убрать его, и мой человек пытался то сделать. Но потом смекнул, что не в Юшке дело. Одного вора не станет, так они иного найдут.

– Стало убрать вора твой человек не смог?