– Завтра вечером. До тех пор тебя никто видеть не должен. Я скрою тебя в одном из моих покоев. Выспись, пан. Дорога опасная…

***

Царевич Димитрий Иванович скучал на военном совете. Бояре его ближней думы пока ничего стоящего не предложили. Воевода Мнишек и гетман Дворжецкий совет не посетили, сказавшись занятыми.

Так и прошло время в пустой болтовне. Все ждали известия о смерти Годунова. По мнению многих это была бы победа без крови. Младший Годунов на троне не усидит, считали они.

Гаврила Пушкин после совета сопровождал царевича.

– Мне донесли, государь, что на Москве заговор против Годунова, – сообщил он.

– Заговор?

– Вельможи желают его скорой смерти.

– Вельможи? И кто среди них?

– Бояре Шуйские да бояре Катыревы-Ростовские. Слышно, они хотя ускорить смерть Борискину.

– Неужели эти знатные вельможи стоят за меня? – удивился самозванец.

– Пока нет, государь. Они желают на троне царевича Федора Борисовича.

– Как? Годуновых оставить на троне государства Российского? Возможно ли сие? Я законный наследник моего отца великого государя Ивана Васильевича!

– Но нам сие на руку, государь. Мы сможем перетянуть их на нашу сторону. Бориску боятся на Москве. И сын его вьюнош совсем.

Царевич вдруг предложил то, чего Пушкин не ждал:

– Послушай, Гаврила, а что, если нам сообщить о поимке нами беглого монаха Гришки Отрепьева?

– Что, государь?

– Я сказал, а что, если нам сообщить о поимке нами беглого монаха Гришки Отрепьева? Мы выставим его на обозрение народа в клетке. Пусть видят ложь Годунова. Пусть видят, что я царевич истинный!

Пушкин отметил про себя, что это предложение не лишено смысла. Он сумеет подобрать человека, которого можно будет выдать за Отрепьева…

***