Мнишек удивился осведомленности Гаршильда.

– Поразительно, падре. Но про сие никто не знает.

– У Ордена всюду глаза и уши, пан Юрий.

– Пан Нильский служит пану Замойскому и присоединился к отрядам царевича только ради Елены. И он страстно влюблен. А такие люди опасны. Слишком он ставит чувства над разумом.

Иезуит с этим согласился. Нильский может стать опасным, если распустит язык.

– Ныне он отправился спасать панну Елену.

Гаршильд кивнул.

– Я также знаю о словах панны Елены, пан воевода. Она хочет склонить брата к независимой политике. Сия особа слишком честолюбива.

– И что вы сажаете? – спросил Мнишек.

– Думаю, что свою роль в событиях она уже сыграла. И она может уйти со сцены.

– Именно так думаю и я, падре. Но она еще может кое-что сделать. Больше того, её могут использовать и наши враги.

– Опасность её использования врагами преувеличена, пан воевода, – спокойно сказал иезуит. – Что может она сделать? Заявить что Димитрий не Димитрий? Так таких заявлений уже хватает. Родной дядя «царевича» Смирной-Отрепьев уже не раз делал это. И что?

– Но дядя это одно, а сестра иное.

– Никакой разницы. Народ поверит в то, во что верить хочет. А ныне московиты хотят верить в царевича Димитрия Ивановича.

– Значит, панна Елена может уйти? И хорошо, если пан Нильский никогда не вернется обратно живым.

– Я с этим согласен, пан воевода. Но убирать его своими руками…

– Нет, пан Рональд. Это сделают иные.

– Отлично. Ян Нильский и панна Елена исполнили свою роль. Им пора удалиться. Во имя Иисуса! – сказал иезуит и сотворил крестное знамение…

Глава 16 Вдовая царица Мария Годунова. Апрель 1605 года.

Глава 16