Новый рубеж. Новый этап его странной жизни. И, похоже, он наконец был готов покинуть чистилище, потому что знал ответ.

– Хочу ли я быть с ней?

Он грустно улыбнулся, а во взгляде промелькнула боль, но он не опустил голову, подставляя лицо ночному ветру, с вызовом глядя в будущее, которое он для себя определил.

– Нет.

Внутри что-то оборвалось, стало больно, он стиснул зубы, чувствуя, как эта боль поднимается и начинает жечь глаза. Он сжал кулаки, борясь с собой, а горло сжималось, перекрывая поток воздуха, поток жизни… А потом всё прошло, схлынуло, как волна, и его заполнила легкость. Смешанная с болью, но легкость.

Он думал, что не уснет, но провалился в черную бездну без сновидений, едва его голова коснулась подушки. А когда проснулся, за окном снова шел дождь.

6

Меньше всего ему хотелось принимать гостей, но он сам пригласил этого милого старика, тогда он еще не знал, какой «подарок» приготовила ему судьба. Бог смеется, слушая планы людей, так говорила его мать и, похоже, хоть в чем-то была права. Мог ли он знать, что в день своего рождения будет писать самое трудное и самое важное письмо в своей жизни!

Он любил ее, да, всем сердцем, и не хотел терять, но не мог быть с ней. По крайней мере, сейчас. Он усвоил урок, полученный в качестве «подарка» на день рождения от самой Судьбы – как бы ты ни пытался всё предугадать и просчитать, всё равно всё будет по-другому, так, как тебе и не снилось. И это осознание, как ни странно, тоже приносило облегчение. Он не ставит точку, потому что никогда не говори «никогда». Он лишь остается там же, где и был, там, где ему на данный момент самое место – в тени.

Остается со своим нетронутым идеалом, со своей прекрасной мечтой, которая мечтала о нем в ответ. Фатима была совершенством, богиней его мира, а шагнув в отравленную реальность, она превратилась бы в обычную женщину с явно не сахарным характером и устоявшимися привычками, которые могли совсем не понравиться ему. Нет, она тоже должна пока оставаться там, где ей самое место – в идеальном мире его грез.

Он сел за письмо рано утром, поспав всего 4 часа, но чувствовал себя на удивление бодрым… Ну да, как будто снова родился, ха-ха. Та острая боль в душе, которую он испытал на крыше, приняв окончательное решение, не исчезла – да он этого и не ждал – но превратилась в тупую и ноющую, которая, как он подозревал, останется с ним еще очень надолго. Возможно, на всю жизнь, если она закончится в схватке с неизвестным врагом Фатимы.

И если эта битва всё же состоится, ему придется выйти из тени и показать себя. И тогда, если они оба переживут своего врага, это и будет его искуплением. Тогда он сможет рассказать ей всё и не бояться. Если захочет, конечно.