Аккуратно просунув одну руку под талию Саши, другую — ей под плечи, Виктор осторожно вытащил любимую из гроба — девушка оказалась настолько легкой, что он почти не ощутил ее веса. Знакомое лицо, покрытое мертвенной бледностью, было точь-в-точь таким же, как и у оставшегося по ту сторону бездушного отражения. Но волосы, в отличие от блеклой подделки, были длинны, как и в день расставания.

— Саша. Моя Саша… — Виктор осторожно опустил девушку на каменный пол. Та послушно легла, безжизненно откинув голову. — Проснись, умоляю тебя…

«Почему ты не открываешь глаза?»

Он принялся растирать ей щеки и гладить по волосам. Затем перевел умоляющий взгляд на мистера Гласса, который по-прежнему мерил шагами темноту неподалеку.

— Она жива, — предвосхищая его вопрос, заверил Зеркало. Лукинг возился с пустой деревянной рамой, передвигая ее и поворачивая вроде бы совершенно абстрактным образом. Порой он замирал и начинал пристально глядеть в черноту проема внутри нее.

«Тогда почему ты не…» — подумал было Виктор.

И тут Саша открыла глаза.

— Вик? — Плотно сжатые губы дрогнули и раскрылись, кожа девушки начала терять бледность. — Какой сладкий сон. Как же давно я не видела таких прекрасных снов…

— Саша… Это не сон, это я. — Виктор приподнял ее и прижал к груди. Тепло от его ладоней стало расходиться по телу девушки. — Саша…

— Правда? — Она не верила. — Нет, ты не можешь. Никто не может. Здесь меня никто не найдет. Никогда. Она так сказала — твоя мама. Когда закрывала крышку.

— Тише, тише, милая. Я тебя нашел… Она солгала. Я тебя нашел…

Слезы застилали глаза Виктора — ему было больно принимать свое неосознанное предательство. Столько лет! Саша пролежала здесь столько лет! Каким же он был идиотом, когда решил уехать! Как он мог оставить ее, обреченную на вечный холод и заключение в этом ящике?! На этот ледяной сон во тьме! Если бы он только знал!

— Саша, моя маленькая Саша! — прошептал он. — Прости меня. Прости, что так долго…

— Ты… здесь… — Она смотрела на него осмысленным и живым, совершенно живым, все еще не верящим взглядом. Ее ладонь, будто невесомая пушинка, коснулась его щеки. — Ты… сейчас здесь…

Она не постарела ни на мгновение. В отличие от него самого. Колдовской сон, хоть и не смог спасти Сашу от кошмаров, уберег ее от старящих трагедий и нервных потрясений, а зазеркалье уберегло от прикосновения лет. В отличие от нее, Виктор, живший последние годы как тень, сохранил на своем лице каждую крупицу прошедшего времени.

— Ты… — прошептал он, обнимая ее так крепко, как только мог. — Я думал, ты ушла… И я ушел… — На его губах появилась печальная улыбка. — Мое сердце… Кажется, оно валяется где-то в этом гробу. Ты его, случайно, не находила?..