Старуха была готова к тому, что дочь успеет что-то предпринять. У нее была заготовлена вторая атака. В Корделию полетели несколько десятков острых и длинных гвоздей. Но Кристина вдруг оказалась между матерью и бабушкой…

— Остановитесь! Что вы делаете?! Бабушка, не на… — закричала Кристина, и это было последнее, что она успела сказать.

Кристина всхрипнула и пошатнулась — гвозди вонзились в ее тело, вошли в грудь, в лицо и в поднятые в призыве к примирению ладони, направленные к Джине Кэндл. Два гвоздя, словно вбитые невидимыми молотками, прошили глаза. Кристина покачнулась… а в следующее мгновение ее спину окатила перенаправленная матерью волна кипящего воска, прожигая плоть до костей. Укутавшись в облако дыма, словно в пальто, Кристина упала на пол.

Корделия Кэндл застыла в немом ужасе.

Джина выглядела не лучше: она потрясенно раскрыла рот, еще не до конца понимая, что сейчас произошло.

Корделия закричала и вскинула руки перед собой. Она захотела сделать так, чтобы каждая, даже самая крошечная косточка в теле матери сломалась, а ее обломки после этого сломались еще раз, и еще, пока все не превратятся в костяную пыль.

Мать ответила тем же. Только в ее планах было завладеть языком дочери и заставить его залезть той в горло и придушить ее.

Спустя несколько мгновений обе поняли, что ничего не происходит. Между ними дымился труп Кристины. Силы покинули их. Триединая Линия была разорвана.

Корделия поглядела на мертвую дочь, а затем подняла полный слез взгляд на мать:

— Будь ты…

— …проклята! — услышала Клара Кроу.

Крика чудовищнее, пронзительнее и наполненного страданием больше, чем этот, она не слышала никогда. Но дом слышал. Клара просто забыла, что совсем недавно кричала так сама, когда узнала, что родная мать лишила ее дочери и разорвала ее с Сашей кровные узы. Гаррет-Кроу прекрасно помнил — он помнил все, что когда-либо происходило в его стенах.

Там, внизу, что-то случилось. Что-то ужасное, необратимое.

Но Клара сейчас не могла думать об этом. Ее больше заботило то, что творилось здесь, рядом. Она слышала шаги на крыше и даже видела силуэты в прорехах между черепицей. Наверху сновали ведьмы и колдуны Корделии. Они готовились напасть на нее, она знала, — собирались сорвать кровлю и проникнуть внутрь, чтобы испепелить ее, изодрать на куски, утопить в кипятке или скомкать, как обрывок бумаги. А потом проделать нечто подобное и с Сашей. Последнего Клара допустить не могла.

Незваные гости тоже знали, что она здесь, притаилась в темноте чердака прямо под ними. Старуха Палмер все время злобно вещала: