– Привет, бестолочь, – медовые глаза по-кошачьи сузились. – А ты смотрю как всегда неряшлив, груб, и затрахан до изнеможения!

– Леопольдина!

– Здравствуй, мамочка! – Лео раскрыла объятия и взлетела по ступенькам.

Кит некоторое время наблюдал за поцелуями, улыбками белоснежных протезов, игрой света в камнях на холёных шеях. Светский лоск так быстро прилипает, сияет, не содрать. Такая безделица стоимостью в сутки. Сутки его жизни. Усмехнулся поверх надушенных макушек:

– Вноси.

Он пошёл к лестнице, ни разу не припав на больную ногу. Больше не боялся взвыть, знал, что не издаст ни звука. Голову тревожила смутная мысль, на которой не удавалось сосредоточиться.

Сидя по правую руку от хозяйки вечера, Кит стоически снёс ужин в любимом стиле Марии "псевдоаристократизм". Вволю обсудил с соседом справа гольф и методы разведения племенных лошадей. Между переменами блюд поговорил с двумя маклерами о биржевых котировках, выслушал толстых женщин о развитии благотворительности на Западном побережье и путешествиях на Ближний восток.

Отсалютовав всей богадельне и выполнив сыновий долг, Кит отошёл к барной стойке в нише гостиной. Ослабив удавку, бросил галстук болтаться на шее, влез на стул. Неловко вытянул вперёд горящую огнём конечность в крокодиловой коже.

Бармен подождал заказа, не дождался, и налил в стакан виски. Кубики льда весело ударились в стекло.

– Дерьмовая вечеринка, приятель?

– Ей такой и полагается быть. Иначе бы в твоих услугах не нуждались. Назовёшь ещё раз приятелем, сплюнешь в рюмку зуб.

– Ладно, как же мне вас звать, сэр?

– Принцессой Монако. Делай своё дело.

– Именно этим я и занимаюсь, сэр. Разговариваю с вами.

Кит вскинул глаза.

– Доморощенный психолог?

– Скорее хранитель метящихся душ.

– Пашешь в холостую.

– Хотите сказать, у вас нет души, сэр?

– Хочу сказать, чтобы ты заткнулся.