Когда она сказала мне об этом, я предложил ей пригласить Шарпантье выступить на виртуальной конференции в Колд-Спринг-Харбор. Даудна ухватилась за эту возможность и через другого организатора, Марию Джасин, предложила Шарпантье выступить с речью в честь Розалинд Франклин или сделать доклад на любую другую тему. Я после этого связался с Шарпантье и посоветовал ей принять предложение.

Сначала она сомневалась, а затем ответила, что в этот период должна виртуально присутствовать на другой конференции. Джасин и Даудна сказали, что позволят ей выбрать день и время выступления, но Шарпантье отказалась. Почувствовав недоговоренность, я попробовал зайти с другой стороны: я предложил ей поговорить со мной и Даудной в Zoom на следующий день после конференции. Я сказал, что хочу включить их воспоминания в заключительную часть этой книги. К моему удивлению, она поддержала эту идею. Она даже написала Даудне, что с нетерпением ждет этого звонка.

В результате мы встретились онлайн в воскресенье после конференции. Я подготовил список вопросов. Но как только Даудна и Шарпантье подключились к звонку, они принялись говорить и обмениваться новостями, сначала немного скованно, как люди, которые давно не видели друг друга, но через несколько минут уже оживленнее. Даудна стала называть Шарпантье уменьшительным именем Маню, и вскоре они уже смеялись. Я отключил камеру, чтобы на экране остались только они, а сам просто слушал.

Даудна рассказала, каким высоким вырос ее сын Энди, дала Шарпантье взглянуть на полученную от Мартина Йинека фотографию его новорожденного ребенка и пошутила о состоявшейся в 2018 году церемонии вручения наград Американского онкологического общества, на которой Джо Байден сказал им с Шарпантье, что не собирается баллотироваться в президенты. Она поздравила Шарпантье с успехом, которого ее компания CRISPR Therapeutics добилась в Нэшвилле, где проходило клиническое исследование нового метода лечения серповидноклеточной анемии. “Мы опубликовали свою статью в 2012 году, а сейчас на дворе 2020-й и кого-то уже вылечили от болезни”, – сказала Даудна. Шарпантье кивнула и рассмеялась. “Нам можно порадоваться тому, как быстро все произошло”, – согласилась она.

Постепенно беседа становилась все более личной. Шарпантье вспомнила начало их сотрудничества, когда они вместе пообедали на конференции в Пуэрто-Рико, прошлись по мощеным улицам и зашли в бар. Она отметила, что часто, встречая другого ученого, понимаешь, что не сможешь с ним работать. Но в их случае все было наоборот. “Я сразу поняла, что мы сработаемся”, – сказала она Даудне. Затем они принялись вспоминать, как полгода круглые сутки работали с помощью Skype и Dropbox, пытаясь разобраться в CRISPR-Cas9. Шарпантье признала, что переживала всякий раз, когда отправляла Даудне фрагменты статьи, которую они писали вместе. “Я думала, что тебе придется исправлять мои ошибки в английском”, – пояснила она. Даудна ответила: “У тебя прекрасный английский, и, насколько я помню, это тебе пришлось исправлять мои ошибки. Писать статью вместе было интересно, потому что мы мыслим по-разному”.