Она нашла несколько минут, чтобы выпить кофе на кухне с Джейми и Энди и так отпраздновать получение премии. После этого она сказала несколько слов съемочной группе на террасе и уехала в Беркли на поспешно организованную виртуальную всемирную пресс-конференцию. По дороге она поговорила со своей коллегой Джиллиан Бэнфилд, которая в 2006 году ни с того ни с сего позвонила ей и предложила встретиться в кафе Free Speech Movement в кампусе, чтобы обсудить какие-то расположенные группами повторы, снова и снова встречавшиеся ей в ДНК бактерий. “Я очень рада, что мы стали коллегами и друзьями, – сказала она Бэнфилд. – Это очень здорово”.

Многие на пресс-конференции упоминали, что присуждение премии стало прорывом для женщин. “Я горжусь своим полом! – сказала Даудна с широкой улыбкой. – Это прекрасно, особенно для молодых женщин. Многим женщинам кажется, что их работа может не получить такого же признания, как работа мужчин, что бы они ни делали. Я хотела бы, чтобы ситуация изменилась, и это шаг в верном направлении”. Позже она вспомнила свои школьные годы. “Мне не раз говорили, что девочки не занимаются химией и не занимаются наукой. К счастью, я пропускала это мимо ушей”.

Параллельно Шарпантье проводила свою пресс-конференцию в Берлине, где день уже клонился к вечеру. Я связался с ней несколькими часами ранее, сразу после того, как ей позвонили из Стокгольма, и она была непривычно эмоциональна. “Мне говорили, что этот день, возможно, настанет, – сказала она, – и все же, когда мне позвонили, я расчувствовалась”. Она пояснила, что вспомнила, как в раннем детстве, шагая мимо Института Пастера в родном Париже, решила, что однажды станет ученым. Но к началу пресс-конференции она надежно скрыла свои чувства за улыбкой Моны Лизы. С бокалом белого вина в руке она вышла в фойе своего института, позволила сделать несколько своих фотографий возле бюста Макса Планка, в честь которого он назван, и затем стала непринужденно, но при этом серьезно отвечать на вопросы. Как и в Беркли, спрашивали в основном о том, что значит эта награда для женщин. “Сегодня мы с Дженнифер получили эту награду, и это может стать очень важным посланием для маленьких девочек, – сказала она. – Это может показать им, что женщинам тоже присуждают награды”.

В тот день их соперник Эрик Лэндер опубликовал твит, не выходя из своего Института Брода: “Огромные поздравления докторам Шарпантье и Даудне, получившим @NobelPrize за свой вклад в удивительную науку CRISPR! Радостно видеть, как раздвигаются бесконечные рубежи науки, что оказывает огромное влияние на пациентов”. На публике Даудна проявила благосклонность. “Я глубоко благодарна Эрику Лэндеру за признание, для меня честь читать его слова”, – сказала она. В частных беседах она гадала, не было ли использованное им слово “вклад” хитрым способом приуменьшить значимость их открытий, заслуживших Нобелевскую премию. Мне же показалась более важной его ремарка об “огромном влиянии на пациентов” в будущем. У меня появилась надежда, что Чжан и Черч, а возможно, и Дэвид Лю однажды получат Нобелевскую премию по медицине как дополнение к награде Даудны и Шарпантье по химии.