Мы ступили в прихожую, потом по шажочку прошли в гостиную. Дома было мало света, но на стенах висели яркие пейзажи Прованса. Я подумала, что надо спросить Пола, не согласится ли он пожить в квартире моей мамы? Там было чудесно – утром солнце заливало светом комнаты, пастельного цвета деревянные панели на стенах и всякие безделушки, которые мы с мамой находили на блошином рынке и в антикварных лавках. Мой комод в стиле Людовика Шестнадцатого. В кухне – металлический садовый столик конца прошлого века. Мама немного помешалась на жуи, но все было очень мило. Требовалось лишь избавиться от пыли.

Я помогла Полу подняться по ступеням. Наверху мы прошли через уютную комнату с обитыми желтой тканью стенами в хозяйскую спальню Пола и Рины.

Кровать с белым стеганым одеялом и подушками с наволочками из сине-белого тика была маловата для такого высокого мужчины, как Пол.

Вечером я пододвинула кресло к кровати и смотрела, как он спит. Потом прикорнула на диване у окна.

Незадолго до рассвета Пол позвал:

– Рина?

– Нет, Пол, это Кэролайн.

– Кэролайн? Мне так холодно.

Я укрыла его своим одеялом.

– Я подумал, что в госпитале, – сказал он.

– Нет, дорогой, ты дома.

Он заснул раньше, чем я успела договорить эту фразу.

Я чувствовала себя немного неуютно, начав хозяйничать в кухне Рины. Все медные кастрюли по-прежнему сверкали. На полках аккуратно сложены стопки наглаженных салфеток. Во Франции было плохо с продуктами, а мясо и овощи совсем трудно достать. Поначалу я импровизировала. На продуктовые карточки можно было купить немного картошки, вялой морковки и хлеб. Люди в основном питались жидким супом и тостами. Потом я обнаружила в мамином кухонном шкафу настоящий клад: патоку, овсяные хлопья и чайные пакетики. А спустя еще какое-то время узнала – на черном рынке можно купить все, что захочешь, были бы деньги.

Каждый день я давала Полу приготовленное по рецепту моей прабабушки Вулси питье, с помощью которого она ставила на ноги раненных в битве при Геттисберге солдат. Ну и еще в мое меню входило несколько блюд по ее рецептам, в их числе: крепкий бульон, эгг-ног и рис с патокой. Я сказала Полу, что это любимые блюда моих предков из Новой Англии по женской линии. Благодаря им он с каждым днем набирался сил.

– Может, тебе станет легче, если ты расскажешь мне о лагере? – предложила я как-то вечером.

– Я не могу об этом говорить. Понимаю, ты из лучших побуждений…

– Ты должен хотя бы попробовать. Начни с той ночи, когда тебя забрали из дома. Совсем чуть-чуть.

Пол долго молчал, но потом все-таки заговорил: