К нам подошел молодой доктор с рыжими взлохмаченными волосами, похожими на горку шафрана.

– Вы родственница? – спросил он.

– Друг, – ответил Пол. – Мисс Ферридэй из Нью-Йорка.

Доктор посмотрел на меня покрасневшими глазами.

Сколько дней он уже недосыпает?

– Не могли бы вы выйти со мной в коридор?

Я уловила в его голосе слабые нотки недовольства, как будто он не одобрял мое появление в номере Пола.

– Меня зовут Филипп Бедро, – представился он, когда мы вышли в коридор. – Я занимаюсь лечением Пола уже несколько недель. Восстановление после тифа прошло успешно, частично благодаря новому лекарству хлорамфениколу. Но потом неожиданно последовало ухудшение. Пневмония.

– Пневмония? – У меня перехватило дыхание.

Как у отца. Диагноз на французском звучит красивее, но не становится от этого менее смертельным. Мама продолжала называть эту болезнь воспалением легких.

– Он выздоровел, но еще очень далек от того, чтобы считаться здоровым. Вы останетесь в городе?

– В маминой квартире, это тут неподалеку. Пол знает о смерти жены?

– Да. Для него это сильнейший удар, но он отказывается об этом говорить. На данном этапе ему нужен здоровый сон. В дальнейшем, в связи с мышечной атрофией, потребуется усиленная физиотерапия.

– Он полностью восстановится?

– Мадемуазель, сейчас рано об этом говорить. Мы имеем дело с разрушенным телом. Пол потерял больше половины массы тела.

– Но ментально он в полном порядке, – предположила я. – Играет в покер.

– Он – актер и умеет делать хорошую мину при плохой игре. Но мы должны быть крайне осторожны. Его сердце и легкие очень сильно пострадали.

– И сколько, по-вашему, займет выздоровление? Две недели? Три?

– Сейчас положение таково, что он может и завтра не проснуться. Вы должны дать ему время.

– Простите, доктор.