– Лечь! – скомандовал Франц.

Руди, естественно, перепрыгнул лужу и упал на живот.

– Встать! – Франц улыбался. – Шаг назад. – Они шагнули. – Лечь!

Идея была ясна, и Руди ее воспринял. Он нырнул в грязь и затаил дыхание – и в тот момент, когда он лежал ухом к вязкой земле, муштра закончилась.

– Vielen Dank, meine Herren, – учтиво сказал Франц Дойчер. – Премного благодарен, господа.

Руди поднялся на колени, покопался в грядке уха и глянул на Томми.

Тот закрыл глаза и дергал лицом.

Когда они вернулись домой на Химмель-штрассе, Лизель, еще не сняв форму Гитлерюгенда, играла в классики с младшими детьми. Краем глаза она заметила две унылые фигуры, шагающие к ней. Одна ее окликнула.

Они встретились на крыльце бетонной коробки дома Штайнеров, и Руди рассказал ей о недавнем происшествии.

Через десять минут Лизель села на крыльцо.

Через одиннадцать минут Томми, сидевший рядом, сказал:

– Это все из-за меня, – но Руди отмахнулся от него – где-то между фразой и улыбкой, разрубив пальцем надвое потек грязи. – Это из-за… – снова начал было Томми, но тут уж Руди обрубил фразу совсем и ткнул в него пальцем:

– Томми, хватит, а? – Выглядел Руди каким-то причудливо довольным. Лизель никогда не видела, чтобы кто-то был настолько несчастен и при том так искренне бодр. – Просто посиди и… ну, подергайся там или еще что-нибудь. – И Руди продолжил рассказ.

Он расхаживал.

Теребил галстук.

Слова летели в Лизель и падали куда-то на бетонное крыльцо.

– Этот Дойчер, – бодро подытожил Руди. – Достал нас, а, Томми?

Тот кивнул, дернул лицом и заговорил – хотя, может, и не в такой последовательности:

– Это все из-за меня.