– Ну так чего ты ждешь? – Лизель видела, что подмигнуть Папе стоило немалых усилий.

В коридоре она едва не столкнулась с партийцем.

– Не поладили с папой, а? Не переживай. Я и сам так же со своими детьми.

Они пошли каждый своей дорогой, и, войдя в комнату, Лизель упала на колени, не замечая лишней боли. Она слушала: сначала заключение, что подвалу не хватает глубины, потом прощания, одно из которых было брошено по коридору:

– До свиданья, бешеная футболистка!

Лизель опомнилась:

– Auf Wiedersehen! До свидания!

«Почтальон снов» плавился в ее руках.

По словам Папы, Роза стекла прямо у плиты в тот же миг, как инспектор оказался за дверью. Они зашли за Лизель и спустились в подвал, отодвинули правильно уложенные холстины и банки с краской. Макс Ванденбург сидел под лестницей, сжимая, как нож, свои ржавые ножницы. Подмышки у него промокли насквозь, а слова упали с губ, как язвы.

– Я не пустил бы их в ход… – тихо сказал он. – Я… – Он плашмя приложил ржавые лезвия ко лбу. – Простите, что вам пришлось это вынести.

Папа закурил. Роза взяла ножницы.

– Ты жив, – сказала она. – Все мы живы.

Извиняться уже давно было поздно.

«ШМУНЦЕЛЛЕР»

«ШМУНЦЕЛЛЕР»

Через несколько минут раздался новый стук в дверь.

– Господи помилуй, еще один!

Тревога моментально вернулась.

Макса загородили.