Светлый фон
дает!
Папа задел салфеткой ссадину, и Лизель вместо ответа поморщилась. А заговорил Ганс. Тихо извинился перед девочкой.
Повисла неловкость молчания, и партиец вспомнил, зачем пришел.
– Если не возражаете, – объяснил он, – мне нужно спуститься в ваш подвал на пару минут, чтобы посмотреть, годится ли он для убежища.
Папа еще разок ткнул в раненое колено.
– У тебя и синяк будь здоров, Лизель. – И между делом ответил зависшему над ним партийцу. – Конечно. Первая дверь направо. Извините за беспорядок.
– Пустяки – я сегодня кое-где такое видал, что хуже не будет. Сюда?
– Угу.
*** САМЫЕ ДОЛГИЕ ТРИ МИНУТЫ ***В ИСТОРИИ ХУБЕРМАНОВПапа сидел у стола.Роза, беззвучно шевеля губами, молилась в углу.Лизель вся сварилась: колено, грудь, мышцы рук.Не думаю, чтобы кто-то из них беспокоился,что они будут делать, если подвалпризнают годным для убежища.Сначала надо было пережить инспекцию.