Между кашлем и хрипами врача их подвергли проверке.
– Вдохнуть. – Хлюп.
– Выдохнуть. – Еще хлюп.
– Руки вперед. – Кашель. – Я сказал, руки
Как свойственно людям, мальчики все время поглядывали друг на друга, ища взаимного сочувствия. Но его не было. Все трое, отлепив ладони от причинных мест, вытянули руки. Руди совсем не чувствовал себя представителем расы господ.
– Мы постепенно преуспеваем, – объясняла учителю медсестра, – в создании нового будущего. Новый класс немцев, физически и умственно превосходящих обычных людей. Офицерский класс.
Увы, ее проповедь оборвалась – доктор, сложившись пополам, изо всех сил закашлялся над сброшенными одеждами. На глаза навернулись слезы, и Руди поневоле удивился.
Новое будущее? Как вот этот?
У него хватило благоразумия не сказать это вслух.
Осмотр закончился, и Руди пришлось исполнить первый в жизни «хайльгитлер» в голом виде. С каким-то извращенным удовлетворением он признал, что это совсем не так ужасно.
Лишив мальчиков всякого достоинства, им разрешили одеться, и когда выводили из канцелярии, они услышали начало спора, уже развернувшегося в их честь за их спинами.
– Эти немного постарше, чем обычно, – сказал доктор, – но, думаю, по крайней мере, двое.
Медсестра согласилась:
– Первый и третий.
Трое мальчиков стояли за дверью.
Первый и третий.